![](/style/img/answer_avatar.png)
Если серьёзно: старушек на всех не хватило! Придумал альтернативную "лапшу на уши" человечеству: красота, мол, всем нужна!! !
«Красота спасет мир» … Высказывание, приписываемое Ф. М. Достоевскому, цитируется нами направо и налево – как обнадеживающее, как утешительное, просто как констатация факта. Каждый может считать себя «экспертом» в этой области, каждый, соответственно, не преминет высказать собственную точку зрения и привести ряд вполне убедительных доказательств. При этом взгляды настолько различны, что порой доходит до нелепого. Проф. И. Л. Волгин («Колеблясь над бездной» ) даже описывает случай, когда к победительнице очередного конкурса красоты обратились с тем же вопросом – как она понимает «высказывание Достоевского» . Вообразите, каков был ответ: красавица взглянула с высоты птичьего полета на свои ноги и промолвила, что ими и собирается спасать всех желающих.. .
Начнем с того, что высказывание в привычном виде – то есть «красота спасет мир» - у Достоевского приводится иронично (почти издевательски) в реплике Ипполита, обращенной к князю Мышкину ("Идиот, Ч. 3, гл. V).
В том же романе есть фраза «мир спасет красота» - разница, на первый взгляд, не принципиальная. Эти слова произносит Аглая Епанчина и произносит их, так сказать, в списке запрещенных тем: « - Слушайте, раз навсегда, - не вытерпела наконец Аглая, - если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что «мир спасет красота» , то… я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но… предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза! » ("Идиот", Ч. 4, гл. VI ). Даже если предположить, что для Аглаи эти темы носят какой-то сокровенный характер и именно поэтому говорить о красоте она не хочет, то согласитесь: предположить, что Достоевский отождествлял себя с Аглаей Епанчиной, как-то не получается.
Посмотрим, какие представления о красоте и ее силе Достоевский определил для других своих героев. Со слов Мити Карамазова складывается едва ли не обратная картина: «Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, и определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут… Иной высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы… Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота?. . Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей» , - ("Братья Карамазовы", Кн. 3, гл. III). В современной литературе и печати чаще всего цитируются лишь последние слова – о битве за человека. Между тем, размышления героя о красоте содомской и красоте вышней – это ключик к пониманию проблемы.
Как видно, противоречия здесь нет. Получается, что Достоевский совершенно четко разделяет красоту на высокую и низменную, то есть горнюю и земную. Человек соединяет в себе две эти противоположности, и в этом – опасность и ужас красоты. Часто земная красота, лишенная духовного начала, принимается за красоту истинную. Она несет в себе гибель, ведь в лучшем случае - она лишь отблеск горней красоты, а в худшем – от дьявола.
<span>Вспомните слова Аглаи Епанчиной, когда она смотрит на портрет Настасьи Филипповны: «Такая красота – сила… с этакою красотой можно мир перевернуть! » ( «Идиот» , Ч. 1, гл. VII) И что же, мир перевернулся? – Князь Мышкин сходит с ума, Рогожин гибнет – нравственно и физически, сама Настасья Филипповна мертва, и тело ее – пристанище для мухи (любопытнейшая деталь! ) Кого спасла такая красота и кого сделала счастливым?</span>
«Красота спасет мир» … Высказывание, приписываемое Ф. М. Достоевскому, цитируется нами направо и налево – как обнадеживающее, как утешительное, просто как констатация факта. Каждый может считать себя «экспертом» в этой области, каждый, соответственно, не преминет высказать собственную точку зрения и привести ряд вполне убедительных доказательств. При этом взгляды настолько различны, что порой доходит до нелепого. Проф. И. Л. Волгин («Колеблясь над бездной» ) даже описывает случай, когда к победительнице очередного конкурса красоты обратились с тем же вопросом – как она понимает «высказывание Достоевского» . Вообразите, каков был ответ: красавица взглянула с высоты птичьего полета на свои ноги и промолвила, что ими и собирается спасать всех желающих.. .
Начнем с того, что высказывание в привычном виде – то есть «красота спасет мир» - у Достоевского приводится иронично (почти издевательски) в реплике Ипполита, обращенной к князю Мышкину ("Идиот, Ч. 3, гл. V).
В том же романе есть фраза «мир спасет красота» - разница, на первый взгляд, не принципиальная. Эти слова произносит Аглая Епанчина и произносит их, так сказать, в списке запрещенных тем: « - Слушайте, раз навсегда, - не вытерпела наконец Аглая, - если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что «мир спасет красота» , то… я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но… предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза! » ("Идиот", Ч. 4, гл. VI ). Даже если предположить, что для Аглаи эти темы носят какой-то сокровенный характер и именно поэтому говорить о красоте она не хочет, то согласитесь: предположить, что Достоевский отождествлял себя с Аглаей Епанчиной, как-то не получается.
Посмотрим, какие представления о красоте и ее силе Достоевский определил для других своих героев. Со слов Мити Карамазова складывается едва ли не обратная картина: «Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, и определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут… Иной высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы… Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота?. . Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей» , - ("Братья Карамазовы", Кн. 3, гл. III). В современной литературе и печати чаще всего цитируются лишь последние слова – о битве за человека. Между тем, размышления героя о красоте содомской и красоте вышней – это ключик к пониманию проблемы.
Как видно, противоречия здесь нет. Получается, что Достоевский совершенно четко разделяет красоту на высокую и низменную, то есть горнюю и земную. Человек соединяет в себе две эти противоположности, и в этом – опасность и ужас красоты. Часто земная красота, лишенная духовного начала, принимается за красоту истинную. Она несет в себе гибель, ведь в лучшем случае - она лишь отблеск горней красоты, а в худшем – от дьявола.
<span>Вспомните слова Аглаи Епанчиной, когда она смотрит на портрет Настасьи Филипповны: «Такая красота – сила… с этакою красотой можно мир перевернуть! » ( «Идиот» , Ч. 1, гл. VII) И что же, мир перевернулся? – Князь Мышкин сходит с ума, Рогожин гибнет – нравственно и физически, сама Настасья Филипповна мертва, и тело ее – пристанище для мухи (любопытнейшая деталь! ) Кого спасла такая красота и кого сделала счастливым?</span>
0
0