Вечер, бушует вьюга, в занесённом снегом доме тишина. Утром у нас в Платоновке умер сотский Митрофан. В сумерках у меня сидел священник. Он опоздал причастить Митрофана. Теперь он пил чай и рассказывал, как много народу помёрзло в этом году.
Пришла Федосья, небольшая плотная баба в полушубке, голова у неё закутана шалью. Она прижимается к печке. Я наизусть знаю Федосьины рассказы о всех метелях, которые она помнит.
Я вспоминаю Митрофана. Это был высокий, худой, лёгкий на ходу мужик с живыми глазам, следопыт, настоящий лесной крестьянин-охотник. Зимой и летом он аккуратно обёртывал серыми онучами свои длинные ноги и обувал в лапти. На нём всегда был коротенький изорванный полушубок, а на голове самодельная заячья шапка. Митрофан прожил всю свою жизнь так, как будто был в батраках у неё. Он беспрекословно шёл по тяжёлому жизненному пути и только болезнь подкосила его, когда пришлось пролежать больше месяца в тёмной избе – перед смертью.
Несмотря на сильную вьюгу я иду к избе Митрофана. Через окно вижу, как племянник Митрофана читает Псалтырь.
2-3[править]
Утром приехали братья из города. Один из них, Антон, пришёл просить тёса для гроба. В сарае он выбрал длинную сосновую тесину.
Метель стихла. После обеда все ходят смотреть Митрофана. На следующий день в церкви его отпевали. Потом гроб с покойником вынесли из церкви, пронесли по улице, и за селом, на пригорке, опустили в неглубокую яму, закидали мёрзлой землёй и снегом. В снег воткнули ёлочку и торопливо разошлись и разъехались.
У могилы я старался понять то «неуловимое, что знает только один Бог, - тайну ненужности и в то же время значительности всего земного».
<span>история круто распорядилась со славянскими народами, лишив их собственной мифологии эпохи первотворения. Не было у них своего Гомера, поведавшего миру о жизни древних греков, их богов и героев. Не сохранились, как у скандинавов, саги и «Эдды», живописующие легендарное прошлое. Не осталось гимнов, молитв, надписей на гробницах, приоткрывших потомкам древних египтян стремления и чаяния их праотцов.
Половодьем нахлынувшее на жизнь славян-язычников христианство сметало на своем пути все приметы прошлого. Выкорчевывало не только материальные атрибуты былых верований, но и стремилось смыть в сознании новообращенных привычные воззрения на божеств и кумиров, обряды и обычаи.
А ведь менее чем за десятилетие до принятия христианства великий князь киевский Владимир, будучи ярым язычником, поставил на холме близ своего теремного дворца пантеон стародавним идолам. Среди них выделялся бог Перун — срубленный из дерева, с серебряной головой и золотыми усами, с палицей-молнией в руках. А рядом с ним, как писал в «Повести временных лет» летописец Нестор, стояли идолы других богов —- Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Макоши.
Но, приняв крещение в 988 г. и вернувшись в Киев с женой-христианкой, византийской царевной Анной, и константинопольскими священниками, князь Владимир прежде всего поспешил расправиться с прежними своими языческими кумирами. Одни из них были изрублены, другие сожжены.
Лишь уничтожив «идолища проклятые», совершил Владимир обряд крещения над жителями Киева, своими соплеменниками. А на месте бывшего капища Перунова соорудил церковь святого Василия — это имя князь получил при крещении.</span><span>Бытие древних славян было тесно связано с природой. Порой беспомощные перед нею, они поклонялись ей, молились о приюте, урожае и удачной охоте, о самой жизни. Они как бы одушевляли дерево и реку, солнце и ветер, птицу и молнию. Они примечали закономерности природных явлений и приписывали их доброй или злой воле таинственных сил.
Окружающий мир редко был добр к человеку. Немало опасностей таилось в каждой минуте существования наших предков. Как можно было защититься от молнии, от разлива реки, смывшей посевы, от медведя, задравшего кормильца-охотника? Быть может, человек сам провинился перед какими-то верховными существами, которые так жестоко карают его? Выходит, лучше быть с ними в дружбе, ублажать и почитать их.
Не случайно известные ученые утверждали, что славянское язычество. — это обожествление стихий. Стремясь дать объяснения явлениям природы или жизни своего рода, племени, предки породили множество мифических существ, божеств, похожих своими стремлениями и поступками на самих людей. Их дела не противоречат здравому смыслу, среди них тоже происходит борьба добра и зла, света и тьмы. И к тому же они не недоступные небожители, а находятся здесь же, рядом.
Замечательный собиратель русских народных сказок А. Афанасьев утверждает, что народная фантазия создавала мифические образы не иначе как на основании сходства и аналогии их с действительными явлениями жизни человека. У многих «верховных» божеств были собственные имена: Перун, Дажьбог, Белес, Мокошь, Стрибог. Другие, рангом пониже, составляли огромную армию домовых, леших, берегинь, русалок, фантастических зверей и птиц. И все они, как и сама природа, могли быть настроены то дружелюбно, то враждебно к человеку.</span>
Я считаю,что можно сказать,потому что Петр Владиславович показал всю историческую правду того времени: искалечивание под действием ряда ударов дубинок.Такое наказание применялось за неподчинение и дезертирство. Большинство тех, кто испытали на себе такое истязание становились инвалидами или после нескольких рядов ударов умирали Петр Владиславович исполнял свою воинскую обязанность, а после службы он становился любящим отцом и семьянином
1 ненужно доверять кому попало
2когда долго с кем то обшяешься и доверяешь то начинаешь понимать что этому человеку нельзя доверять!
3не доверяй тому кто не доверяет тебе.