Стандарт
Окуджава "Ангелы"
Выходят танки из леска,
устало роют снег,
а неотступная тоска
бредет за нами вслед.
Победа нас не обошла,
да крепко обожгла.
Мы на поминках водку пьем,
да ни один не пьян.
Мы пьем напропалую
одну, за ней вторую,
пятую, десятую,
горькую десантную.
Она течет, и хоть бы черт,
ну хоть бы что - ни капельки.. .
Какой учет, когда течет?
А на закуску - яблоки.
На рынке не развешенные
дрожащею рукой,
подаренные женщиной,
заплаканной такой.
О ком ты тихо плакала?
Все, знать, не обо мне,
пока я топал ангелом
в защитной простыне.
Ждала, быть может, слова,
а я стоял едва,
и я не знал ни слова,
я все забыл слова.
Слова, слова.. . О чем они?
И не припомнишь всех.
И яблочко моченое
упало прямо в снег.
На белом снегу
лежит оно.
Я к вам забегу
давным-давно,
как еще до войны,
как в той тишине,
когда так нужны
<span>вы не были мне.. .</span>
Потому что ты скотина бесчувственная
Плачка – это женщина в белом, которую знали в основном на северной и северо-западной Беларуси. Появляется она в заброшенных, разрушенных местах и строениях. (старые дома без окон и дверей, развалины замков, заброшенные кладбища) . Видят её обычно после захода солнца, в сумерках. Она садится у порога и плачет о своей судьбе. Говорят, плакала она так искренне, что от них небо даже ночью вдруг освещалось и становилось светло как днём, а все дневные птицы и звери просыпались.
Толковали Плачку по разному. Некоторые считали, что она предсказывает разные несчастья, кто-то думал, что это призрак женщины, оплакивавшей своих детей. Есть ещё мнение, что Плачкой вообще-то называли очень яркую комету (вспомните про то, что небо освещалось ночью) .
Предполагается, что в образе Плачки объединено сразу несколько сюжетов и мифов. Во-первых, это распространённая на Беларуси вера в то, что людям, жившим на этом свете по совести, Бог разрешает приходить к своим родственникам и предупреждать их о бедах, давать советы, а то – и покормить младенца.
Во-вторых, Плачку увязывают с образом вообще всех случайно погибших и не похороненных как следует, с соблюдением обычаев.
В-третьих, Плачку часто связывают с сокровищами. Есть много преданий, в которых он отсыпает нищему жменьку меди, которая потом превращается в дорогие старинные серебряные монеты.
Мне же больше всего нравится совсем другое толкование. Согласно ему, Плачка – это как бы праматерь (первая женщина, образ земли, рожающей всё на свете) . И она всего лишь оплакивает всех погибающих. Вообще всех (явно прослеживается всепринимающая материнская позиция) .
То есть кто бы где бы не умер, о нём будет кому поплакать. Видимо, это такой способ снять тревожность, убедить себя в том, что даже после смерти вспомнят. Кроме того, сам ритуал оплакивания – это своего рода залог успешного перехода в иной мир. Стало быть Плачка – это такая страховка, гарантирующая успех. Ну и, возможно, какой-то отзвук матриархата.
Наконец, удивительное отличие Плачки от прочих призраков. Обычно они (особенно если плачут) озлоблены и ненавидят живых. А вот Плачка к живым относилась хорошо. Что опять же наводит на мысль о том, что эта мифическая сущность как-то связана с праматерью и землёй-прародительницей.
Рассказ "Уроки французского" был впервые опубликован в 1973 году в иркутской газете "Советская молодежь", в номере посвященном памяти драматурга Александра Вампилова. Дело в том, что его мать, Анастасия Прокофьевна Копылова была учителем. Ей автор посвятил этот рассказ. Как писал В. Г. Распутин, "Глядя в лицо этой удивительной жензины, не старевшей, доброй и мудрой, не раз вспоминал я и свою учительницу и знал, что детям было хорошо и с той, и с другой".
Автор позже рассказывал, что этот рассказ помог ему разыскать свою учительницу, Лидию Михайловну, которая, прочитав рассказ, узнала в авторе своего бывшего ученика, а в героине себя и написала Валентину Распутину.
Рассказ автобиографичен. По словам Распутина, он рассказывает о том, "что было когда-то со мной, пятиклассником, мальчишкой в глухой сибирской деревне". Спустя 20 лет, найдя свою учитлеьницу, писатель удивлялся, что она, оказывается, не помнит, чтобы присылала ему посылку с макаронами