Білі квіти,в які перетворилися дівчата і жінки Світязя, уособлюють духовну чистоту і невинність, життя у відповідність з Божими заповідями.Однак тим, хто загрожує всьому "білому" (тобто чистому, вільному, доброчесного), квіти несуть смерть.
Жила маленькая девочка Наташа она переехала с мамой в новую квартиру и у неё там не было друзей. Но вскоре она встретила домовёнка, которого звали Кузя. И они подружились.
Однажды осенним вечером ласточки улетали на юг. Они знали, что оставаться на севере нельзя, они замерзнут. Но одна молодая ласточка начала перечить остальным, она не хотела даже слышать то, что пытались объяснить ей мудрые птицы.
Не долго думая ласточки оставили столь самоуверенную птицу одну на севере а сами полетели в теплые края. Ласточка сначала решила переночевать на дереве, но и не прошло несколько часов как её лапки сильно замерзли. Тогда она решила немного полетать над лесом чтоб отогреться.
И вот ласточка летит, ей очень тяжело ведь чем выше она находится, тем температура термометра понижается. Она летала и смотрела во круг. Она не видела ни чего кроме легкого снегопада и ночной темноты. Звуков не каких не слышала и вдруг поняла что совершенно одна в том лесу. Одна голодная и холодная. И вдруг её сердце лихорадочно забилось: " О нет что я натворила, я должна была лететь с ними!" - прочирикала она во весь клюв. И со скоростью света отправилась вдогонку.
Другие ласточки были далеко но чудом упертая птица догнала их. Они её выслушали и простили. Вместе все дружно долетели до юга и все были в тепле и уюте а настойчивая ласточка решила больше не когда не перечить старшим и старалась больше не летать в одиночестве.
«Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своём картинном опустении. Зелёными облаками и неправильными трепетолистными куполами лежали на небесном горизонте соединённые вершины разросшихся на свободе дерев. Белый колоссальный ствол берёзы, лишённый верхушки, отломленной бурею или грозою, подымался из этой зелёной гущи и круглился на воздухе, как правильная мраморная сверкающая колонна; косой остроконечный излом его, которым он оканчивался кверху вместо капители, темнел на снежной белизне его, как шапка или чёрная птица. Хмель, глушивший внизу кусты бузины, рябины и лесного орешника и пробежавший потом по верхушке всего частокола, взбегал наконец вверх и обвивал до половины сломленную берёзу. Достигнув середины её, он оттуда свешивался вниз и начинал уже цеплять вершины других дерев или же висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие цепкие крючья, легко колеблемые воздухом. Местами расходились зелёные чащи, озарённые солнцем, и показывали неосвещённое между них углубление, зиявшее, как тёмная пасть; оно было всё окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали в чёрной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, густой щетиною вытыкавший из-за ивы иссохшие от страшной глушины, перепутавшиеся и скрестившиеся листья<span> и сучья, и, наконец, молодая ветвь клёна, протянувшая сбоку свои зелёные лапы-листы, под один из которых забравшись бог весть каким образом, солнце превращало его вдруг в прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте. В стороне, у самого края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали огромные вороньи гнёзда на трепетные свои вершины. У иных из них отдёрнутые и не вполне отделённые ветви висели вниз вместе с иссохшими листьями. Словом, всё было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе, когда по нагромождённому, часто без толку, труду человека пройдёт окончательным резцом своим природа, облегчит тяжёлые массы, уничтожит грубо ощутительную правильность и нищенские прорехи, сквозь которые проглядывает не скрытый, нагой </span>план<span>, и даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности».
</span>
Гринев честный, благородный, смелый, отважный, преданный своему делу человек