Ну, смотри. Главная мысль в том что ,,Тайна цены" это своя работа.
Тоесть в рассказе рассказывается о Дедушке Гордее и сироте Сергуньке.
Как дед отправил его узнавать Тайну Цены.
___
А тот опять хитрит:
— Не ведаю. Тайная это сила для меня. Давно на берег хожу — даровые раковины ношу, а отчего они стоить начинают, когда в них цена входит, ума не приложу. Сходи-ка ты к гончару-кувшиннику. Может быть, у него выведаешь, когда тайная сила цены в даровую глину входит.
ГОД ЧУДА И ПЕЧАЛИ
Повесть
Нынешним летом исполнилось двадцать пять лет с тех пор, как я дал слово старухе Сарме, и сейчас я рад вдвойне: во-первых, тому, что сдержал слово, и радость мою поймет каждый, кому приходилось держать слово хотя бы половину этого срока, а во-вторых, тому, что наконец могу рассказать то, о чем должен был молчать все это время.
Однако срок исполнился несколько месяцев назад, а я лишь теперь раскрыл тетрадь и начал писать, полный робости и неуверенности. Раньше казалось: придет время — и я сразу, в несколько дней, поведаю обо всем, что случилось со мной двадцать пять лет назад, и сделаю это легко и скоро, потому что ничего не забылось — ни слова, ни шороха, ни одного движения души, ни одной случайной мысли, ни одного доброго или недоброго намерения. И тогда у меня не мелькало даже мысли о том, поверят ли мне люди. Менее всего намерен я сочинить сказочку, безобидную и занимательную. Ради сказки не стоит марать бумагу — я не сказочник!
Но то, что случилось со мной в детстве, ни отдельными фактами события, ни событием в целом никак не подпадает под категорию обыкновенной истории детства.
В глубине души, откровенно говоря, я уверен, что не у одного меня было такое в детстве! Вероятно, это было у многих, но они, может быть, тоже боятся, что им не поверят, и молчат. Но зато они-то и поверят мне. И, может быть, именно потому, несколько раз уже отложив ручку в сторону, выкурив пару сигарет и прогулявшись по комнате взад-вперед, снова сажусь, раскрываю тетрадь, перечитываю десяток написанных строк и продолжаю, и надеюсь, что сумею убедить читателя в правде всего, о чем расскажу. Но здесь же, в первых строках, хочу и предупредить: моя история не сказка, и если кто-то, дочитав до определенного места, вдруг поймает себя на том, что не верит мне, то или пусть вообще не читает дальше, или пусть попытается набраться терпения и читать, прикидываясь несомневающимся, и тогда, быть может, сомнение рассеется, как часто бывает, когда для того, чтобы поверить в необычное, нужно перешагнуть через невидимую грань-стену-сеть, что ограничивает, отделяет и спутывает наши возможности веры и доверия. По опыту знаю: правда чувств куда необъятнее правды обнаруженных нами законов мира, в котором мы живем!
* * *
Чудо — это то, что вопреки! Чудо — это то, чего, как правило, не бывает! А бывает оно, следовательно, вопреки правилам!
Если есть такие невезучие, у кого не было в жизни даже самого пустякового чуда, тем я могу помочь очень просто. Никаких тридевятых земель и никаких тридесятых царств!
Достаточно приехать в город Иркутск, там пересесть на электричку Иркутск — Слюдянка и занять место на левой стороне по ходу поезда.
Развернувшись вправо от Ангары, поезд долго будет идти вдоль шустрой горной речки; за речкой, если взглянуть в окно напротив, пойдет тайга, не особо дремучая, на глаз сибиряка вполне обычная. Слева немного погодя начнут выписывать по горизонту волнистую черту не то чтобы горы, а так, нечто среднее между холмами и горами. Потом все же окажется, что это горная местность, опять же для Сибири обычная, и через десяток-другой километров вы обязательно заскучаете, тем более если еще и до Иркутска добирались поездом через всю Сибирь.
И вот, когда вы уже заскучаете непоправимо, когда либо в сон поманит, либо книжку раскроете, когда расслабитесь на сиденье, когда печально примиритесь с обычностью, — вот тогда и будет вам награда выше всяких ожиданий! Внезапно распахнутся горы, и не расступятся, а именно распахнутся сразу на три измерения — вверх, вдаль, вниз, и тотчас же откроется необычайное, окажется, что поезд ваш идет по самому краю вершины высоченной горы, а точнее, по краю обычного мира, за чертой которого, если вверх, то синева дневного космоса, если вдаль, то беспредельная видимость горизонта, расписанного орнаментом бегущей с севера на юг кривой линии остряков вершин Хамар-Дабана, но вниз если, то там откроется ослепляющая взор страна голубой воды и коричневых скал, и это так глубоко внизу, что вы можете забыться относительно того, где же вы сами в этот момент находитесь: на поезде, или на самолете, или на орбите незнакомой планеты. Для вас исчезнут стук колес, тряска вагона, для вас исчезнет само движение, потому что по отношению к необъятности открывшейся панорамы скорость поезда смехотворна, и вы как бы повиснете на краю фантастического мира, и вместе с движением поезда прекратятся и мысли, и чувства, и все ваше суетное бытие преобразится в этот миг в единое состояние восторга перед чудом!
Не все необычное есть чудо. Чудо — понятие нравственное. И вы убедитесь в том, если сможете оторваться в этот момент от окна и взглянуть на лица справа и слева от вас, что также приросли к окнам. Вы тогда увидите в этих лицах редчайшее выражение доброты, открытости, искренности, вы осязаемо уловите тогда факт того самого подобия, коим человек отличается от всякой прочей твари и что делает его собственно человеком...
Из повести А. С. Пушкина "Капитанская дочка" мы многое можем узнать о характере двух людей: о Петре Гриневе и об Алексее Швабрина. Они оба дворянского происхождения. Может показаться, что у них много общего. Ведь они оба умны, дерзки, одинаковы по социальному происхождению, влюблены в Марию Миронову и находятся в одной крепости. И все же, если приглядеться, то можно увидеть, что они совершенно разные.
Швабрин старается ухудшить мнение Гринева о Маше, а так же Алексей над всеми насмехается за спинами людей. Гринев за такое дерзкое отношение к Марье Мироновой от Швабрина начинает понимать, что с Алексеем ему неприятно общаться.
Если человек влюбляется в молодости, то он должен иметь хоть немного благородства. Хотя в Швабрине такой характеристики нет. Он пытается опорочить честную девушку. Из-за этого Алексей и Петр очень сильно поссорились. После такого события Гринев стал относиться к Швабрину не так, как прежде. Петр был очень удивлен, когда узнал, что Алексей любит Машу Миронову. А так же Швабрин ходил свататься к Марье и получил отказ.
Алексей Швабрин очень боялся, что Петр Гринев опередит его и получит Марью Миронову. Швабрин в таком случае стал принуждать Машу, что бы она вышла за него замуж. Он посадил её в крепость на замок. Марья Миронова написала письмо о случившемся Гриневу. Маша совсем не хотела быть женой Швабрина. Петр очень разозлился на такой дерзкий поступок Алексея. Вскоре Швабрин перешел на сторону Пугачева, предав свою присягу.
Из-за такого поступка Алексея можно сказать, что он совсем не имел чести, благородства и достоинства.
Гринев же не может предавать свою присягу и перейти на сторону Пугачева. Ведь Петр был очень предан своей государыне.
С такой характеристикой Гринев нам больше понравился в отличие от Швабрина.
В итоге Гринев освободил Машу Миронову из крепости с помощью Пугачева. Ведь Емельян Пугачев помнил, что Петр подарил ему свой тулупчик. А Швабрин был разоблачен.
Гринев готов был отдать за Марью Миронову что угодно. Он мог умереть ради неё. Как то так что-ли