Т.к. Юшка был простым человеком, он и говорил очень просто. также он никому не делал зла, поэтому говорил мягко, по-доброму. окружающие лишь искали собственной выгоды, поэтому и язык у них был другой. язык Юшки отличается простотой и мягкостью, может даже жалостью.
Судейские чиновники, представители закона, приехавшие «вводить во владение» Троекурова, ведут себя вызывающе. Они позволяют беспардонные высказывания в адрес Дубровского, угрожают его крестьянам, потому что чувствуют за своей спиной силу и власть, подкрепленную деньгами Троекурова. Гнев и возмущение крестьян нарастает постепенно, но особенное возмущение крестьяне испытывают, когда чиновник оскорбляет самого Дубровского, барина и законного владельца имения, и внушает крестьянам, что их барин — Троекуров. Сначала чиновникам отвечает голос из толпы, затем в толпе поднимается ропот, он усиливается и переходит в ужаснейшие вопли. Толпа приходит в движение.
<span>Владимир Дубровский не дает разгневанным крестьянам расправиться с чиновниками, потому что не хочет становиться игрушкой в руках толпы крестьян, не хочет становиться соучастником расправы .</span>
<span>Стиль барокко пришел на смену Высокому Возрождению (Ренесансу) именно в Италии, на родине Возрождения. В те времена Италия истощена, в ней хозяйничают иностранцы, однако именно она остается культурным центром Европы. Чтобы доказать всему миру право на привилегированное положение нужен стиль который будет подчеркивать мощь, богатство и роскошь в то же время денег на постройки дворцов не хватало. Тогда-то и появился новый стиль барокко, который допускал, чтобы иллюзию могущества и богатства создавали приемами живописи, а не натуральными дорогостоящими материалами.</span>
МУЖИК И ЦАРЬ
Русская сказка под редакцией Михаила Шолохова
Жил-был
царь. Пуще всего на свете любил тот царь сказки слушать. И все ему
хотелось новых да новых сказок. Придворные сказочники все сказки, какие
знали, пересказали, и никто больше царю угодить не может.
Велел царь кликнуть клич:
— Женю на своей дочери и полцарства дам тому, кто расскажет сказку, какой я еще не слыхал.
Охотников
сыскалось много: и князья, и бояре, и генералы, и купцы — да все без
толку. Только кто заведет сказывать какую сказку, а царь уж кричит:
— Знаю, знаю, слыхал эту сказку!
На том дело и кончится. Того жениха и прогонят.
А
в том царстве жил, горе мыкал бедный мужик. Ни дома, ни хозяйства у
него не было. Жил, где приведется, пил, ел, что придется. Иной день
впроголодь, иной день и вовсе не евши сидел.
Как-то раз зашел тот молодец в кабак погреться, выпить стаканчик винца. Хозяин над ним подсмеивается:
— Что нейдешь царю сказки сказывать? Небось царевна все глаза проглядела: ждет тебя, жениха, не дождется.
Слушает
бедняк насмешливую речь, а сам думает: «Дай пойду попытаю счастья.
Царским зятем мне не быть, а хоть день-другой готовыми харчами
попользуюсь».
Пришел во дворец. Царь спрашивает:
— Зачем, мужик, пришел?
— Хочу тебе, царское величество, сказку рассказать. Только вели сперва накормить, напоить меня.
Царь его оглядел и усмехнулся:
«Ну и жених! Рубаха латана-перелатана, лапти веревкой подвязаны».
Но ничего, не отказал ему. Мужика накормили, напоили.
Царь собрал ближних бояр да советников и приказывает молодцу:
— Сказывай твою сказку!
—
Мой покойный родитель, — говорит мужик, — был самый богатый человек в
нашем царстве. Выстроил он высокие хоромы. По крыше тех хором голуби
ходили да с неба звезды поклевывали. Вот сколь высоки были те хоромы. А
двор у нас был такой, что за весь летний день голубь не мог перелететь
из конца в конец.
Царь молчит, и бояре молчат, не перебивают, а мужик говорит:
— Дальше сказывать стану завтра, после обеда, поевши пирогов да мягкого хлеба.
И пошел на поварню ужинать.
На другой день вечером стал он сказку продолжать:
—
И стоял у нас на дворе бык-семилеток. На одном рогу сидел у того быка
пастух, а на другом — другой. Пастухи в трубы трубили, на рожках играли,
песни пели, а друг друга в лицо не видали и голоса не слыхали. Вот
какой был у нас бык матерый.
Молчит царь, не перебивает, и бояре молчат.
Сказочник поднялся и говорит:
— Завтра сказку доскажу, а сегодня на покой пора.
И пошел на поварню ужинать. Тут царь заговорил:
—
Что станем делать, бояре? Эдакой сказки я не слыхал, а отдавать свою
дочь за мужика-лапотника не хочу. Придумайте, как сказочника обмануть.
Князья да бояре стали думу думать. Думали-думали и придумали:
—
Скажи, царь-государь, что ты эту сказку слыхал, и мы все подтвердим:
«Знаем, мол, слыхали про это». А чтобы крепче было, вели в том грамоту
написать, и под этой грамотой мы все свои подписи поставим.
На том и согласились.
Мужик
про тот сговор проведал, а виду не показывает. На другой день, как ни в
чем не бывало, пришел после обеда, сел и стал сказку досказывать:
— Была у моего покойного родителя кобылица, в три дня вокруг земли обегала...
Князья да бояре с царем переглядываются, в бороды усмехаются, а сказочник сказывает:
—
Золота да серебра у нас были амбары доверху насыпаны. И ты,
царь-государь, в ту пору занял у нас сундук золота и по сей день еще не
отдал...
Тут царь закричал:
— Знаю, знаю!
И князья да бояре поддакивают:
— Знаем, слыхали эту сказку и грамоту в том подписать согласны.
С мест вскочили, подписи под грамотой поставили. Взял мужик грамоту и говорит:
— А коли слыхали да грамоту в том подписали, так плати долг, царское