Чтобы прочитать быстро сказку,попробуй читать быстро и про себя.
Ванька Жуков, девятилетний мальчик, отданный три месяца тому назад в ученье к сапожнику Аляхину, в ночь под Рождество не ложился спать. Дождавшись, когда хозяева и подмастерья ушли к заутрене, он достал из хозяйского шкапа пузырёк с чернилами, ручку с заржавленным пером и, разложив перед собой измятый лист бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на тёмный образ, по обе стороны которого тянулись полки с колодками, и прерывисто вздохнул. Бумага лежала на скамье, а сам он стоял перед скамьёй на коленях. «Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от господа бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался». Ванька перевёл глаза на тёмное окно, в котором мелькало отражение его свечки, и живо вообразил себе своего деда Константина Макарыча, служащего ночным сторожем у господ Живаревых. Это маленький, тощенький, но необыкновенно юркий и подвижной старикашка лет 65-ти, с вечно смеющимся лицом и пьяными глазами. Днём он спит в людской кухне или балагурит с кухарками, ночью же, окутанный в просторный тулуп, ходит вокруг усадьбы и стучит в свою колотушку. За ним, опустив головы, шагают старая Каштанка и кобелёк Вьюн, прозванный так за свой чёрный цвет и тело, длинное, как у ласки. Этот Вьюн необыкновенно почтителен и ласков, одинаково умильно смотрит как на своих, так и на чужих, но кредитом не пользуется. Под его почтительностью и смирением скрывается самое иезуитское ехидство. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться и цапнуть за ногу, забраться в ледник или украсть у мужика курицу. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, каждую неделю пороли до полусмерти, но он всегда оживал. Теперь, наверно, дед стоит у ворот, щурит глаза на ярко-красные окна деревенской церкви и, притопывая валенками, балагурит с дворней. Колотушка его подвязана к поясу. Он всплескивает руками, пожимается от холода и, старчески хихикая, щиплет то горничную, то кухарку. — Табачку нешто нам понюхать? — говорит он, подставляя бабам свою табакерку. Бабы нюхают и чихают. Дед приходит в неописанный восторг, заливается весёлым смехом и кричит: — Отдирай, примёрзло! Дают понюхать табаку и собакам. .<span />
Какая жизнь, такой и характер, что характерному русскому женскому характеру
Была тёмная ночь!Море шумело ,а звёзды молчали.Море говорит звёздам:"вот бы я была на небе могла бы всё видеть и быть спокойной и нешумной.Звёзды говорят:так довай поменяемся мы будем внизу ,а ты на небе!И тут случилось чудо море оказалось на небе ,а звёзды внизу шумели.Не очень привычно морю на небе было.Пришли дети и стали купаться ,а у звёзд концы острые и детишек поцарапали и дети убежали со слезами.вышли все на площадку погулять и взрослые,и дети ,а море капает и каждый день,каждую ночь был дождик.Вот и решили море быть внизу и шуметь
<span>Тургенев показывает, как зарождается прекрасная любовь у семнадцатилетней девушки, гордой, искренней и страстной. Показывает, как все оборвалось в одно мгновение. Ася сомневается, за что ее можно полюбить, достойна ли она такого прекрасного юноши. Ася стремится подавить в себе зародившееся чувство. Она переживает, что дорогого ей брата любит меньше, чем человека, которого и видела-то всего один раз. Причину несостоявшегося счастья Тургенев объясняет безволие дворянина, который в решительный момент пасует в любви. права Ася, что ушла, уехала и забыла такого человечка как Н. Н. Это больно и трудно пережить, но надеюсь, что такая прелестная и открытая девушка Ася нашла все-таки свое счастье в жизни, несмотря на то, что ее первые чистые чувства разбились о нерешительность Н. Н. </span>