"Песнь о Роланде". Народно-героический эпос средневековья существенно отличается от гомеровских поэм. Гомеровские поэмы, как было показано, завершают развитие народного античного эпоса. Гомер опирается на миф, воспевая героическое прошлое своего народа, "славу мужей"; его масштаб — космос и человечество. Особенно "Одиссея", с ее изощренной композицией, с разнообразными литературными напластованиями, свидетельствует о переходе с фольклорной стадии на литературную, авторскую. Средневековые эпические поэмы, по сравнению с гомеровским эпосом, как бы возвращаются на типологически более раннюю, чисто фольклорную стадию литературы. Они отразили устное народное творчество молодых народов Западной Европы, их пассионарный порыв, в основе которого распространение христианства. Поэмы эти складывались в течение веков, а записаны были почти одновременно: лучшая рукопись "Песни о Роланде", так называемая Оксфордская рукопись, относится к середине XII века; тогда же в испанском монастыре была записана "Песнь о моем Сиде", на рубеже XII–XIII веков в южной Германии была записана "Песнь о Нибелунгах". Но в какой мере авторство поэм принадлежит людям, выполнившим их запись? Были ли они просто монахами-переписчиками, имевшими перед собой какие-то более древние, не дошедшие до нас манускрипты, или профессиональными поэтами-сказителями, которые во Франции назывались "жонглерами", в Испании "хугларами", а в Германии "шпильманами"? Ответить на этот вопрос сегодня невозможно. В последней строке "Песни о Роланде" появляется имя собственное: "Турольд умолкнул". Но нам ничего не известно об этом Турольде, и предположение о том, что это автор поэмы, недоказуемо. Дело в том, что эпическая литература средневековья не знает понятия индивидуального авторства: текст эпической поэмы – коллективное достояние, и каждый новый его исполнитель, каждый новый его переписчик чувствовал себя вправе вносить в него изменения. Поэтому, имея дело с записанным, зафиксированным текстом "Песни о Роланде", следует отдавать себе отчет в том, что это один из множества реально существовавших вариантов поэмы. "Песнь о Роланде" – главный памятник французского эпоса, наиболее богатого и обширного из всех остальных национальных эпических традиций Западной Европы. Он состоит из так называемых chansons de geste ("шансон де жест", или сокращенно "жеста", — песнь о деянии). Сегодня известно около ста жест, созданных в X–XIII веках. Бродячие певцы-жонглеры исполняли жесты под аккомпанемент арфы или виолы на ярмарках, в замках феодалов. Объем жест — от одной до двадцати тысяч стихов, то есть жеста не всегда могла быть прослушана разом, иногда на ее исполнение уходило несколько дней. Жесты могли повествовать о конфликтах внутри феодальной знати, но наибольшей популярностью пользовался каролингский эпос — песни о так называемом "каролингском возрождении", об эпохе правления исторического императора Карла Великого (правил с 768 по 814 год). В народной памяти он заслонил собой всех остальных правителей своей династии и превратился в идеального короля, создателя могущественной державы и защитника веры. "Наш император Карл" — один из главных героев "Песни о Роланде". Историческую основу поэмы излагают франкские и арабские хроники. В конце VIII века Испания подверглась нашествию мавров; в 778 году 38-летний Карл (императором он будет провозглашен только в 800 году) безрезультатно вмешался в спор мусульманских правителей на территории Испании. Эта его экспедиция была неудачной. Он вынужден был снять недолгую осаду Сарагосы, а возвращаясь во Францию, был атакован отрядами басков, исповедовавших христианство, которые хотели отомстить франкам за разрушение своих поселений. Арьергард французов был атакован в теснинах Ронсевальского ущелья, что в Пиренеях. Баски легко взяли верх, и среди павших в этом бою единственная хроника упоминает некоего "Хруодланда, префекта Бретонской марки", то есть эпического Роланда. Жонглеры превратили этот эпизод в картину семилетней войны Карла с сарацинами за христианизацию Испании. Вновь мы встречаемся с характерным эпическим преувеличением масштаба событий, количества задействованных в них людей, с переосмыслением значения этих событий для истории народа.
Будучи человеком целеустремленным, смелым и волевым, подросший Грей решился оставить отчий дом, чтобы осуществить свою мечту. Был он решителен и бесстрашен. " "...Он хотел быть «дьявольским» моряком. Он, задыхаясь, пил водку, а на купаньи, с замирающим сердцем, прыгал в воду головой вниз с двухсаженной высоты. Понемногу он потерял всё, кроме главного - своей странной летящей души; он потерял слабость, став широк костью и крепок мускулами, бледность заменил тёмным загаром, изысканную беспечность движений отдал за уверенную меткость работающей руки, а в его думающих глазах отразился блеск, как у человека, смотрящего на огонь. И его речь, утратив неравномерную, надменно застенчивую текучесть, стала краткой и точной, как удар чайки в струю за трепетным серебром рыб. " Грей - юноша, создавший свой неизведанный мир, в котором открывается синее сияние океана. Молодого человека гнетут все условности света, ему душно и тесно в фамильном замке. Грей мечтает слиться с бурной стихией морской жизни и добивается своего: он покидает дом и отправляется на поиски своей сказки.
Этим летом я с родителями отправился гулять в лес. Наше путешествие началось ранним утром. До леса мы добрались на машине. Взяв большие рюкзаки, мы отправились в путь. Мы долго гуляли по лесу. Я наслаждался свежим ароматом хвои, слушал прекрасное пение птиц. Природа наполняла спокойствием, дарила умиротворенность.
В конце прогулки мы решили устроить пикник. Мама приготовила бутерброды, достала термос с чаем. Немного отдохнув, мы отправились обратно. Дома мы были поздним вечером. Уставшие, но счастливые, мы легли спать.