Многие могли бы сказать, что это победа, мол он стал свободен, принял решение уйти самовольно, свободолюбиво.
Но как по мне, этот человек просто сломался. Какая же это победа? Тогда и самоубийство можно назвать победой и освобождением он оков этой гнетущий жизни. Но это же не так?
Лазейка- это небольшое отверстие через, которое можно пробраться.
Простор- большая свободная, открытая местность.
Причудливый- Необычный, замысловатый.
Подавлять- угнетать морально, принижать, превосходить кого-либо.
<span>Как картинка из книжки старинной,
Услаждавшей мои вечера,
Изумрудные эти равнины
И раскидистых пальм веера.
И каналы, каналы, каналы,
Что несутся вдоль глиняных стен,
Орошая Дамьетские скалы
Розоватыми брызгами пен.
И такие смешные верблюды,
С телом рыб и с головками змей,
Как огромные, древние чуда
Из глубин пышноцветных морей.
Вот каким ты увидишь Египет
В час божественный трижды, когда
Солнцем день человеческий выпит
И, колдуя, дымится вода.
К отдаленным платанам цветущим
Ты приходишь, как шел до тебя
Здесь мудрец, говоря с Присносущим,
Птиц и звезды навек полюбя.
То вода ли шумит безмятежно
Между мельничных тяжких колес,
Или Апис мычит белоснежный,
Окровавленный цепью из роз?
Это взор благосклонный Изиды
Иль мерцанье встающей луны?
Но опомнись! Растут пирамиды
Пред тобою, черны и страшны.
На седые от мха их уступы
Ночевать прилетают орлы,
А в глубинах покоятся трупы,
Незнакомые с тленьем, средь мглы.
Сфинкс улегся на страже святыни
И с улыбкой глядит с высоты,
Ожидая гостей из пустыни,
О которых не ведаешь ты.
Но Египта властитель единый,
Уж колышется Нильский разлив
Над чертогами Елефантины,
Над садами Мемфиса и Фив.
Там, взглянув на пустынную реку,
Ты воскликнешь: «Ведь это же сон!
Не прикован я к нашему веку,
Если вижу сквозь бездну времен.
«Исполняя царевы веленья,
Не при мне ли нагие рабы
По пустыням таскали каменья,
Воздвигали вот эти столбы?
«И столетья затем не при мне ли
Хороводы танцующих жриц
Крокодилу хваления пели,
Перед Ибисом падали ниц?
«И, томясь по Антонии милом,
Поднимая большие глаза,
Клеопатра считала над Нилом
Пробегающие паруса».
Но довольно! Ужели ты хочешь
Вечно жить средь минувших отрад?
</span><span>И не рад ты сегодняшней ночи
И сегодняшним травам не рад?
Не обломок старинного крипта,
Под твоей зазвеневший ногой,
Есть другая душа у Египта
И торжественный праздник другой.
Точно дивная фата-моргана,
Виден город у ночи в плену,
Над мечетью султана Гассана
Минарет протыкает луну.
На прохладных открытых террасах
Чешут женщины золото кос,
Угощают подруг темноглазых
Имбирем и вареньем из роз.
Шейхи молятся, строги и хмуры,
И лежит перед ними Коран,
Где персидские миниатюры -
Словно бабочки сказочных стран.
А поэты скандируют строфы,
Развалившись на мягкой софе,
Пред кальяном и огненным кофе,
Вечерами в прохладных кафе.
Здесь недаром страна сотворила
Поговорку, прошедшую мир:
- Кто испробовал воду из Нила,
Будет вечно стремиться в Каир. -
Пусть хозяева здесь - англичане,
Пьют вино и играют в футбол,
И Хедива в высоком Диване
Уж не властен святой произвол!
Пусть! Но истинный царь над страною
Не араб и не белый, а тот,
Кто с сохою или с бороною
Черных буйволов в поле ведет.
Хоть ютится он в доме из ила,
Умирает, как звери, в лесах,
Он любимец священного Нила
И его современник - феллах.
Для него ежегодно разливы
Этих рыжих всклокоченных вод
Затопляют богатые нивы,
Где тройную он жатву берет.
И его ограждают пороги
Полосой острогрудых камней
От нежданной полночной тревоги,
От коротких нубийских мечей.
А ведь знает и коршун бессонный:
Вся страна - это только река,
Окаймленная рамкой зеленой
И другой, золотой, из песка.
Если аист задумчивый близко
Поселится на поле твоем,
Напиши по-английски записку
И ему привяжи под крылом.
И весной на листе эвкалипта,
Если аист вернется назад,
Ты получишь привет из Египта
От веселых феллашских ребят.</span>
Антипыч, прежний хозяин Травки, очень любил людей и животных, а Травка чувствовала это. Когда Антипыча не стало, Травка искала его в других людях. Ей необходим был хозяин, который бы любил ее и заботился о ней.
Травка, потерявшая хозяина и живущая в лесу, не могла выносить жалобного плача «сплетенных навеки деревьев» . Она почуяла человеческую беду и пришла детям на помощь: нашла Настю, помогла Митраше выбраться из болота. Ее погоня за зайцем привела волка к кусту можжевельника, где притаился юный охотник, мальчик не растерялся и застрелил волка.
<span>После того как Травка спасла Митрашу, он в порыве благодарности назвал ее так как называл ее Антипыч и Травка признала в мальчике своего хозяина. </span>
Родился 17 января 1884 г. в Петербурге в семье с прочными культурными традициями. Учился в гимназии; с шестого класса давал частные уроки.В 1902 г. поступил в Петербургский университет на историко-филологический факультет. Первая книга стихов Городецкого «Ярь» вышла в начале 1907 г. и принесла автору широкое признание. В том же году была напечатана и вторая книга — «Перун».В 1914 г. вышла книга «Цветущий посох» —итог раздумий Городецкого о жизни, творчестве и себе самом. В годы Первой мировой войны поэта не миновала волна казённого патриотизма, всю его фальшь Городецкий постиг позднее. Наступил духовный кризис, следы которого обнаруживаются в книге «Ангел Армении» (1918 г.). После Октябрьской революции, заставшей Городецкого на Кавказе, он вёл разнообразную культурную работу в Тифлисе, затем в Баку, публиковал статьи о русских писателях и художниках, много работал как критик.Вернувшись в 1921 г. в Москву, активно вошёл в литературную жизнь. Послереволюционное творчество Городецкого разнообразно по характеру: едкие сатирические памфлеты, стихи, песни, частушки. Тогда была написана лирическая поэма «Три сына».Следует отметить ещё одну, менее известную, грань творчества Городецкого — книжки для детей . Городецкий много выступал и как прозаик .Значительное место в его творчестве занимают переводы болгарских, украинских, белорусских, армянских поэтов.