Вот книга Теодора Соломоновича Грица "Ермак". Просто поставь в поисковик: т.гриц. ермак. и готово. там есть одна страница, там вся книга есть
В романе "Отцы и дети" - трагедия одинокой личности,
которую утрата веры в Бога поставила
перед лицом абсурда"
Я думаю, что это утверждение о Базарове как
об одинокой личности, поставленной перед ли-
цом абсурда с утратой веры в Бога, отчасти
верно, а отчасти ложно. Всё зависит от того, что
понимать под абсурдом, считать ли мысли и
планы Базарова ошибочными или нет. Каждый че-
ловек может жить по-своему, человеческая ин-
дивидуальность состоит в различии мнений,
характеров и поступков разных людей.
К абсурду ли привела Базарова утрата веры
в Бога?
Трудно однозначно ответить на этот вопрос.
Базаров, несомненно, личность, и личность
действительно одинокая. От одиночества он не
очень-то страдает или, может быть, не хочет
показывать своих чувств. Тем не менее, по-моему,
трагедия Евгения Базарова в его одиночестве, в
его неудаче, в смерти, в том, что он может при-
нести конкретную пользу своему народу лишь
трудом скромного врача. Однако всё же это
польза, и ощутимая.
Следовательно, Базаров не во всём трагичен.
Он прожил жизнь как хотел; не был ценителем
искусств, но это и не всякому дано; потрудился
на благо своего народа и никогда не ронял
своего достоинства. Разве это абсурд-жить так,
как велит тебе разум и совесть, принося дей-
ствительную пользу себе и другим?
Другое дело, что не все принципы Базарова
можно назвать верными; по крайней мере, я не
совсем согласна с ними. В жизни нужен не только
ледяной холод разума, но и согревающее тепло
чувств сердца. Если в суждениях Базарова есть
абсурд, вызванный неверием в Бога, в высшее,
доброе, прекрасное начало, то этот абсурд про-
явился прежде всего в равнодушном отношении
закоренелого нигилиста к природе, к любви, ро-
мантике и к красоте искусства.
Таким образом, я не могу полностью согласи-
ться или не согласиться с утверждением об аб-
сурдности или правильности убеждений Базарова
вообще, но лично для меня они неприемлемы. Кроме
того, если бы Базаров верил в Бога, он был бы
совершенно другим человеком. Так что в общем и
целом я считаю верной мысль о том,
что Евгений Базаров - одинокая трагическая
личность, которая была поставлена перед абсурдом
с утратой веры в Бога, красоту
и добро.
вот такое маленькое очень-мини сочинение
<span>Что должно произойти с
человеком, утратившим смысл жизни, охваченным горем, поглощенным чувством
неизбывной тоски?<span> Что должно
случиться, чтобы он прозрел, взглянул на мир другими глазами и возвратился к
новой жизни? Да, с ним должно случиться чудо. А чудеса с людьми обыкновенно
случаются в Рождество. С главным героем рассказа Слепцовым в Рождество случилось это чудо: посреди зимы
из мертвого сухого кокона родилось нежное и прекрасное существо – роскошная бабочка. </span></span><span>Слепцов, человек имени которого мы
не знаем, известна только фамилия, переживает большое несчастье – смерть единственного
ребенка, своего маленького сына. При этом читателю неизвестно, есть ли у
Слепцова, жена, другие дети. В общем, Слепцов одинок, беспомощен и полон
безразличия, жизнь для него окончилась,
все хорошее осталось в прошлом. </span>
«Он удивлялся,
что еще жив, что может чувствовать, как блестит снег, как ноют от мороза зубы.
Он заметил оснеженный куст, песьи следы, дальше торчали столбы мостика. Горько,
гневно столкнул снег с перила. Все это заставило его вспомнить о тех днях,
когда он был счастлив с сыном».
И внезапно,
совершенно неожиданно для себя он испытывает потрясшее его чувство удивления,
радости, восторга – из кокона, принесенного в теплую комнату, вылупилась
бабочка.
<span>Набоков пишет о
том, что довелось пережить и почувствовать ему самому: он пережил смерть отца,
он был тем самым мальчиком, который так увлекался бабочками, катался на своем велосипеде. Но тема смерти была близка автору с детских
лет, поэтому он очень достоверно описывает чувства, испытываемые Слепцовым в
Рождественскую ночь. </span><span>И чудо рождения
бабочки вывело омертвевшую душу Слепцова из состояния тоски и дало ей новое
рождение. Слепцов наконец прозрел. «Слепцов
открыл глаза и увидел…» Он увидел, как «простертые крылья, загнутые на
концах, темно-бархатные, с четырьмя слюдяными оконцами, вздохнули в порыве
нежного, восхитительного, почти человеческого счастья». </span>