Я не думаю, что здесь есть вводные слова.
Тут должен быть диалог или рассказчик должен выражать свое отношение к происходящему. Например:
К счастью, они оказались правы.
Странное задание.
Ничто здесь не подходит под само определение вводных слов.
Я могу ошибаться.
Зощенко - писатель - юморист .Это шуточный трактат ( научный труд )Написан "для детей с большой к ним любовью и нежностью ".
Автор классифицирует шпаргалки по 4 видам :обыкновенная ,манжетная ,подошвенная и телесная .Говорит весело и со смехом .А легенда о том ,как дети накануне экзамена написали ответы на вопросы на лице спящего учителя и ответили все на отлично - это только легенда -,утверждает автор.
Привіт, спробуй написати свою думку про твоє призначення в житті , спробуй написати , що тобі хотілось би допомагати комусь, чи навчати когось, привід волонтерства чи щось у цьому дусі.Також спробуй написати про свій талант, на мою думку це було б не погано.Одним словом про те що ти щось означаєш у цьому світі та що б ти не робив , не даремно
Евгений Иванович Чарушин родился в 1901 году в Вятке, в семье Ивана Аполлоновича Чарушина, главного губернского архитектора, оказавшего влияние на застройку многих городов Прикамья и Предуралья. С детства рисовал, обучаемый отцом. С этого же времени на протяжении всей жизни был дружен с родившимся в Вятке художником Юрием Васнецовым.В 1918 году закончил среднюю школу и был призван в Красную Армию. Работал помощником декоратора в культпросвете Политотдела штаба Красной Армии Восточного фронта.В 1922 г. по окончании службы, пришедшейся на гражданскую войну, вернулся в Вятку. Учился в декоративных мастерских Вятского губвоенкомата.Осенью 1922 г. переехал в Петербург (Ленинград), поступил живописный факультет в Петербургской Академии художеств Вхутеине(ВХУТЕИН), где занимался пять лет, у педагогов А. Е. Карева, А. И. Савинова.В 1922—1927 гг. посещал Мастерскую пространственного реализма М. В. Матюшина, формально не будучи его студентом.[1].В 1927 г. закончил ВХУТЕИН.С 1927 г. начал работу в Детском отделе Госиздата, художественным редактором которого был Владимир Лебедев, ставивший перед собой задачу создания принципиально новой детской книги,- высокохудожественной и познавательной. Лебедев принял Чарушина, и помог ему сформировать его личный стиль, связанный прежде всего с изображениями животных. Первой книгой, иллюстрированной Чарушиным Евгением Ивановичем, был рассказ В. Бианки «Мурзук»; Чарушин испытал сильное влияние В. В. Лебедева.Иллюстрировал собственные книги («Волчишко и другие», 1931; «Никитка и его друзья» (главный герой — сын автора, Н. Е. Чарушин), 1938[2]; «Про Томку», 1957) и произведения других авторов («Детки в клетке» С. Я. Маршака, изд. в 1935) для детей младшего возраста познавательные цели органически сочетаются с задачами воспитания этического сознания и любви к природе (этими же чертами отмечена и проза самого Чарушина).В 1930 году, при участии и помощи С. Я. Маршака, начал работать в детской литературе, писал небольшие рассказы для детей о жизни животных. Заслужи похвалу Максима Горького. До войны создал около двух десятков книг: «Птенцы», «Волчишко и другие», «Облава», «Цыплячий город», «Джунгли — птичий рай», «Животные жарких стран», продолжая также иллюстрировать других авторов — С. Я. Маршака, М. М. Пришвина, В. В. Бианки. Написал рассказы : «Что за зверь?», «Страшный рассказ», «Удивительный почтальон», «Яша», «Верный Трой», «Кот Епифан», «Друзья», серии рассказов про Тюпу и про Томку. Последней книгой, оформленной художником стала книга «Детки в клетке» С. Я. Маршака.Книги Чарушина переведены на языки народов СССР и некоторых зарубежных стран. Биобиблиографический справочник «Писатели Ленинграда» (1982) характеризует Чарушина: …Прозаик, детский писатель. В течение многих лет иллюстрировал книги Чуковского, Маршака, Пришвина, Бианки и др. детских писателей. В 1930 был напечатан первый его рассказ для детей. С тех пор писатель и художник Е. И. Чарушин опубликовал много иллюстрированных книжек для детей младшего школьного возраста о зверях, птицах, об охоте, о детях. Его иллюстрации, эстампы, фарфоровая скульптура, книги экспонировались на многих международных выставках в Софии, Лондоне, Париже.В 1941 г. после начала войны эвакуировался из Ленинграда в Киров (Вятку). Рисовал плакаты для «Окон ТАСС», писал картины на партизанскую тему, оформлял спектакли в Кировском театре драмы.В 1945 г. вернулся в Ленинград. Продолжал работать в книге; создал серию эстампов с изображениями животных. Занимался скульптурой и мелкой пластикой (в фарфоре), преимущественно- анималистикой; делал эскизы росписи для чайных сервизов на ЛФЗ. Эстампы и мелкая фарфоровая пластика по духу близки книжным иллюстрациям художника.<span>Умер в Ленинграде 18 февраля 1965 года, похоронен на Богословском кладбище.</span>
..."Великолепен был вид зимней природы. Мороз выжал влажность из древесных сучьев и стволов, и кусты, и деревья, даже камыши и высокие травы опушились блестящим инеем, по которому безвредно скользили солнечные лучи, осыпая их только холодным блеском алмазных огней. Красны, ясны и тихи стояли короткие зимние дни, похожие как две капли воды один на другой, а как-то невесело, беспокойно становилось на душе, да и народ приуныл. Болезни, безветрие, бесснежие, и впереди бескормица для скота. Как тут не приуныть? Все молились о снеге, как летом о дожде, и вот, наконец, померкла ясность синего неба, потянул западный ветер, и пухлая белая туча, незаметно надвигаясь, заволокла со всех сторон горизонт. Как будто сделав свое дело, ветер опять утих, и благоприятный снег начал прямо, медленно, большими клочьями опускаться на землю. Радостно смотрели крестьяне на порхающие в воздухе пушистые снежинки, которые, сначала порхая и кружась, опускались на землю.
<span>Снег начал идти с деревенского раннего обеда, шел беспрестанно, час от часу гуще и сильнее. Я всегда любил смотреть на тихое падение снега. Чтобы вполне насладиться этой картиной, я вышел в поле, и чудное зрелище представилось глазам моим: все безграничное пространство вокруг меня представляло вид снежного потока, будто небеса разверзлись, рассыпались снежным пухом и наполнили весь воздух движением и поразительной тишиной. Наступали длинные зимние сумерки; падающий снег начинал закрывать все предметы и белым мраком одевал землю. Хотя мне, как страстному ружейному охотнику, мелкоснежье было выгодно и стрельба тетеревов с подъезда, несмотря на стужу, была удобна и добычлива, но, видя общее уныние и сочувствия общему желанию, я также радовался снегу. Я воротился домой, но не в душную комнату, а в сад и с наслаждением ходил по дорожкам, осыпаемый снежными хлопьями. Засветились огоньки в крестьянских избах, и бледные лучи легли поперек улицы; предметы смешались, утонули в потемневшем воздухе. Я вошел в дом, но и там долго стоял у окошка до тех пор, покуда уже нельзя было различить опускающихся снежинок... " </span>