Старик дает в жертву "юного, не бреющего бороды", потому что тот мог выдать секрет верескового меда под страхом пыток. Не стоит верить никому, даже если этот человек "имеет бороду".
Это волшебная сказка (чудо-юдо, превращения), она интересная, поучительная (как надо поступать в таких ситуациях) и устная народная
Жил в одной семье кот. Казалось бы, что тут удивительного. Обычный Васька, серый в полоску хитрюга. Да только помимо природной ушлости и пронырливости, был он еще и заядлым ворюгой. Наметанный глаз замечал все, что плохо лежит, цепкие когти хватали «добычу», а зубы быстро пережевывали съестной трофей. Приблизительно по такой схеме происходили все охотничьи вылазки кота — как правило, происходящие на кухне. В один прекрасный день хозяйка решила нажарить котлет — сделала мясной фарш и приступила к жарке. Васька, само собой, крутился под ногами. От готовки женщину отвлек звонок в дверь. Она метнулась в коридор, чтобы впустить пришедшего мужа, и, не мешкая, вернулась на кухню. Глянула в кастрюлю, а котлеты одной уже не хватает. Грозно посмотрев на кота и увидев милое создание, невинно смотрящее ей прямо в глаза, она засомневалась. Ну не мог кот так быстро проглотить горячую котлету. Так куда же она делась? И тут хвостатый актер начал как-то странно ерзать на полу своей задницей. Громко мяукнув, он вскочил с места и убежал в коридор. Оказывается, чтобы спрятать украденную котлету, он просто на нее сел — уж слишком мало времени было для более сложных маневров. Да только не рассчитал силы — усидеть на горячей мясной «бомбе» оказалось непросто.
В данной научной статье рассматриваются такие аспекты духовнохудожественной культуры народов, проживающих на территории Горного Алтая, как эпос и миф. Автор подчеркивает, что истории и культуре Алтая в целом присуща мифологичность, что находит логичное продолжение в литературных источниках. В статье предложена авторская классификация мифологии и эпических преданий алтайского народа, выявлена неразрывная связь мифа, ритуала, эпического сказания, образующих синкретическое единство и находящихся в состоянии постоянного взаимодействия и взаимообусловленности. Отмечено, что эпос и миф могут рассматриваться под различным углом зрения: как этическая доктрина, как мифологизированный вариант исторического повествования, как авантюрно-сказочный сюжет, как совокупность сакральной информации алтайских тюрков, зашифрованной в сюжетно организованной системе символов и символических образов. Кроме того, в статье кратко описаны мифология и эпические предания алтайцев, дана характеристика ключевой фигуре алтайского сказителя «кайчы», обеспечивающая непрерывное развитие и преемственность эпической традиции. Автор демонстрирует глубокое знание материала и оригинальный взгляд на смысловую составляющую алтайского эпоса, приводя в подтверждение своих взглядов примеры из алтайских преданий. В статье особо акцентируется внимание на том, что мифологизм эпоса служит не просто признаком художественной выразительности, а выступает сущностным моментом традиционного мировосприятия и мировоззрения.