Дети любят исторические повести и рассказы, как и школьные уроки истории. Это таит в себе некоторую опасность для педагога и писателя: очень легко пойти на поводу у «широкого спроса». Авторы, подбадриваемые успехом, подчас забывают, что история по-настоящему интересна и в высоком смысле полезна лишь тогда, когда «работает» на наше Сегодня и даже помогает заглянуть в завтрашний день, когда она воспитывает, обогащает нравственным и политическим опытом. Несколько лет писатель работал над рассказами о Великой Отечественной войне. Они составили, на мой взгляд, отлично написанные книги для детей о великом народном подвиге «Идет война народная» и «Богатырские фамилии».
В отчетном докладе на IV съезде писателей России Сергей Алексеев был назван писателем-новатором. Думается, это вполне заслуженное определение. В лице Сергея Алексеева советская детская литература получила очень самобытного писателя.
Мастер исторической прозы Алексей Югов как-то воскликнул со страниц «Литературной газеты»: «Смелый автор, смелое издательство! — подумалось мне, когда я раскрыл книжку Сергея Алексеева «Небывалое бывает» — Петр!.. Исполинская личность русской истории. И вдруг — для ребят, да еще «младшего школьного»! Посмотрим, посмотрим!.. — И — зачитался…»
Я тоже зачитался историческими повестями Сергея Алексеева. Зачитался как мальчишка. И спасибо за это автору.
А вот что писал в своей рецензии на первую книжку Сергея Алексеева Лев Кассиль: «Предельный лаконизм, живая легкость языка, точность находок, позволяющая по-своему, заново раскрыть перед ребятами очень важные моменты… ярчайших эпох в истории нашей Родины, — все это делает рассказы С. Алексеева чрезвычайно ценными как с воспитательной, так и чисто литературной точки зрения. А умение передать своеобразие характеров и великолепный, точный и образный язык придают произведениям Алексеева подлинную прелесть». И далее: «Они хрестоматийно просты и войдут в круг любимого чтения школьников».
<span>КИМ (англ. Kim) — герой романа Р.Киплинга «Ким» (1901), сын солдата-ирландца из полка, расквартированного в Индии. Оставшись сиротой, К. становится уличным мальчишкой, перенимает язык и обычаи восточного базара. Перелом в судьбе К. происходит с появлением в городе тибетского ламы, ищущего «реку стрелы», в которую, согласно преданию, упала стрела, выпущенная Буддой. Омовение в этой реке очищает человека от всех грехов. К. становится «чалой» (учеником) этого святого человека, выходит с ним на «великий колесный путь» (дорогу, пересекающую Индию и кончающуюся на границе Афганистана), попадает во многие отдаленные места и сталкивается с огромным числом людей разных каст и разного общественного положения, населяющих многоликую Индию. К. наделен острым природным умом, отличной памятью, способностью привлекать к себе сердца людей; он попадает на заметку английскому полковнику, ученому-этнологу, который возглавляет английскую разведку в Индии. С помощью этого своего покровителя и на деньги ламы К. удается получить хорошее образование, но все равно его тянет обратно — на дороги Индии, и он до конца остается верен ламе. Ким и лама составляют последнюю по времени написания «донкихотскую пару», внедрившуюся в английскую литературу после перевода быстро ставшего популярным романа Сервантеса (Дон Кихот и Санчо Панса; Там Джонс и Партридж у Филдинга; Пиквик и сэр Уэллер у Диккенса и др.). К.— пример практичности, и при этом привязанности к идеалисту ламе. Но по окончании школы он становится еще и агентом английской разведки; сопровождая ламу, заодно выполняет задания секретной службы, открывающей, по мнению Киплинга, широкое поле деятельности для людей, подобно Киму хорошо знающих и любящих свою страну. Ряд приключений К. связан также и с этой стороной жизни.</span>
Эпонина и Азельма.
Тут дверь отворилась, и вошли Эпонина и Азельма.
Это были две хорошенькие девочки, скорее горожаночки, чем крестьяночки, премиленькие, одна - с блестящими каштановыми косами, другая - с длинными черными косами, спускавшимися по спине. Оживленные, чистенькие, полненькие, свежие и здоровые, они радовали глаз. Девочки были тепло одеты, но благодаря материнскому искусству плотность материи нисколько не умаляла кокетливости их туалета. Одежда приноровлена была к зиме, не теряя вместе с тем изящества весеннего наряда. Эти две малютки излучали свет. Кроме того, они были здесь повелительницами. В их одежде, в их веселости, в том шуме, который они производили, чувствовалось сознание своей верховной власти. Когда они вошли, трактирщица сказала ворчливо, но с обожанием:
- А, вот, наконец, и вы пожаловали!
- Понина и Зельма.
<span> Так упрощала Козетта (приёмная дочь) романтические имена, столь любезные сердцу трактирщицы.</span>
Помещики не навидели чичикова а чичикав ненавидел помесчиков
1) А
2)в
3)в
4) б
9) а
Вот пожалуйста)