Старший брат уснул под ракитовым кустом.
Средний брат проспал всю ночь в кустах.
......
Каждый новый бой становился сложнее, потому что в первую ночь у чудо -юда было три головы, во вторую шесть голов, а в третью - 9 голов ( в третью ночь чудо - юдо подхватывал головы и они прирастали заново)
<span> ГРИНЕВ — герой повести А.С.Пушкина «Капитанская дочка» (1836), от имени которого ведется повествование. Образ Г. — продолжение темы рядового человека, «ничтожного героя», начатой в 1830 г. «Домиком в Коломне» и «Повестями Белкина». Сын симбирского помещика, много лет безвыездно живущего в своем имении, и бедной дворянки, Петр Андреевич Г. рос и воспитывался в обстановке провинциально-поместного быта, проникнутого простонародным духом. Окрашенные иронией картины его детства, образования, воспитания стоят порой на грани карикатуры и несколько напоминают знаменитую комедию Фонвизина. Да и сам герой признается, что «рос недорослем». В то же время в повести очевидна связь между «простонародностью» «старинных людей», верных лучшим национальным традициям, и крепостью их нравственных устоев — такими их качествами, как добросердечие, искренность, совестливость, родственно-благожелательное отношение друг к другу, наконец, безраздельная верность долгу.
Существенно также, что отец героя, Андрей Петрович, этот опальный аристократ, служивший в свое время при графе Минихе и, видимо, принужденный выйти в отставку после переворота 1762 г., — деталь, имевшая для Пушкина родственно-личный смысл. (Ср. в «Моей родословной», 1830: «Мой дед, когда мятеж поднялся // Средь петергофского двора, // Как Миних, верен оставался // Паденью третьего Петра».) Судьба Г.-старшего, «дворянина во мещанстве», типична, по мысли Пушкина, для времени, когда старинное дворянство утрачивает свою значимость, беднеет, превращаясь в «род третьего состояния» и тем самым — в потенциально мятежную силу.
Лучшие черты Г., обусловленные происхождением и воспитанием, его безошибочное нравственное чутье ярко проявляются в минуты испытаний, решающих поворотов судьбы и помогают ему с честью выходить из самых трудных ситуаций. Герою хватает благородства просить прощения у крепостного — преданного дядьки Савельича, он сразу же сумел оценить чистоту души и нравственную цельность Маши Мироновой, твердо решив жениться на ней, он быстро разглядел низменную натуру Швабрина. В порыве благодарности он без раздумий дарит заячий тулупчик встречному «вожатому», а главное — умеет разглядеть в грозном бунтовщике Пугачеве незаурядную личность, отдать должное его справедливости и великодушию. Наконец, ему удается сохранить человечность, честь и верность себе в условиях жестокой и бесчеловечной междуусобной борьбы. Для Г. равно неприемлемы стихия «русского бунта, бессмысленного и беспощадного», и формализм, бездушная холодность официального, казенно-бюрократического мира, особенно отчетливо проявившиеся в сценах военного совета и суда.
Более того, оказавшись в критической ситуации, Г. стремительно изменяется, вырастает духовно и нравственно. Вчерашний дворянский недоросль, он предпочитает смерть малейшему отступлению от велений долга и чести, отказывается от присяги Пугачеву и любых компромиссов с ним. С другой стороны, во время суда, снова рискуя жизнью, он не считает возможным назвать имя Маши Мироновой, справедливо опасаясь, что она будет подвергнута унизительному допросу. Отстаивая свое право на счастье, Г. совершает безоглядно-смелый, отчаянный поступок. Ведь предпринятая им самовольная поездка в «мятежную слободу» была опасна вдвойне: он не только рисковал быть схваченным пугачевцами, но ставил на карту карьеру, благополучие, доброе имя, честь. Акция Г., вынужденная безответственностью и пассивностью командования, равнодушием к судьбе дочери героически погибшего капитана Миронова, представляла прямой вызов официальным кругам, дерзкое нарушение принятых норм.
Подобное сочетание гордой независимости, неподкупной верности долгу, чести и способности совершать безумные, своевольные поступки Пушкин особенно ценил в старинном русском дворянстве, в частности в своих предках. В этом смысле «ничтожный герой» пушкинских произведений 1830-х гг. не только противостоит прежнему, романтическому герою, но и является его прямым продолжением.</span><span>
</span>
Стихотворение Некрасова “В полном разгаре страда деревенская... ” рассказывает о трудной доле русской женщины, матери, крестьянки. Эта тема вообще характерна для творчества Некрасова, её возникновение объясняется биографически. Поэт вырос в семье, где отец был “домашним тираном”, мучающим мать. С детства Некрасов видел страдания любимых женщин, матери и сестры, брак которой, кстати, тоже не принёс ей счастья. Поэт тяжело переживал смерть матери и винил в ней отца, а через год умерла его сестра.. .
Тема материнства звучит в таких стихотворениях Некрасова, как “Родина”, “Внимая ужасам войны... ”, “Орина, мать солдатская”, “Мать”; теме страдания женщины посвящены стихотворения “Тройка”, “Крестьянка”, “Еду ли ночью по улице тёмной... ”, поэма “Мороз, Красный нос” и другие произведения Некрасова.
Стихотворение Некрасова “В полном разгаре страда деревенская... ” названо по первой строчке. Интересно, что поэт представляет женщину-крестьянку, женщину-мать именно на фоне страды, сбора урожая, самой горячей поры в деревне. В это время крестьянам приходится особенно много трудиться (так много, что из одного значения слова “страдать” – убирать урожай – для них сразу же следует другое – испытывать физическую или нравственную боль, мучение) ; одновременно для автора женщина, возможно, ассоциируется вообще с женским началом в природе.
Стихотворение сюжетно (для Некрасова это часто встречающееся явление) , и в первой строчке автор показывает место и время действия. В следующих нескольких строках поэт определяет главную тему стихотворения – страдания русской женщины, причём делает это в очень пафосной манере: “...всевыносящего русского племени многострадальная мать! ” Лексика, присущая высокому стилю, длинные слова со звуками “с” и “щ”, ударение на последнем, ключевом слове “мать” создают впечатление поэтического взлёта.
За ним следует описание пейзажа, как это часто бывает у Некрасова, не привлекающего внимания красотой видов. Ощущение какой-то гнетущей внешней силы, переданное в предыдущих строках (“всевыносящего”, “многострадальная”), напряжение сохраняются: “зной нестерпимый”, “солнце нещадно палит”.
Далее автор переходит от собирательного образа многострадальной матери к конкретной женщине. Крестьянка, выбиваясь из сил, на самой жаре работает в поле, и над ней “колыхается” целый столб насекомых. К напряжению от работы и палящего солнца добавляется это окружившее её со всех сторон “жалит, щекочет, жужжит”. Само звучание этих слов действует подавляюще.
Вся следующая сцена – как, порезавшись косой, крестьянка не успевает унять кровь и бежит к заплакавшему ребёнку – пересказана в совсем ином стиле. Вместо высоких и пафосных мы видим такие просторечные слова, как “баба”, “косуля”, “ноженька”. Сама ситуация, когда женщина трудится в поте лица, выбиваясь из сил, а её ребёнок (несмотря на всё это) недоедает или, как в данном случае, в такую жару лежит “у соседней полосыньки”, не однажды встречается в творчестве Некрасова. Достаточно вспомнить песню “Солёная” из “Пира на весь мир” (кстати, “слёзы солёные” есть и в этом стихотворении: “вкусны ли, милая, слёзы солёные... ”).
И какова же реакция автора на эту сцену, на эту ситуацию? “Что же ты встала над ним в отупении? // Пой ему песню о вечном терпении, // Пой, терпеливая мать!.. ” – горько иронизирует Некрасов над всевыносящим и терпеливым русским народом. Вместо “бедной бабы” вновь появляется “мать”, и последние две строчки вновь пафосны и сопровождаются поэтическим взлётом с ударением на последнем, ключевом слове “мать”. В этих строках крестьянка ассоциируется с Музой, поющей о вечном терпении русского народа (вспомним одноимённое стихотворение Некрасова) .
<span>В последних двух четверостишиях героиня, с одной стороны, воспринимается как вполне конкретная крестьянка, пьющая кислый квас из жбана, затыкающегося грязной тряпицей, а с другой – как собирательный образ русской женщины, все слёзы и пот, все страдания и труды которой “канут.. . всё равно”.</span>
В первой главе повести «Солнечное утро», Никита, открыв глаза, увидел солнце, вспомнил о радостных делах. И других дней начало будет озарено солнцем, «горячим утренним светом», счастьем. В литературе утро, пробуждение человека – ребенка, а тем более – в первой главе, это не знак, а символ. Та кое утро символизирует начало жизни, отзвук мифа о вхождении человека в мир и пребывании в раю. Настолько же символичен и солнечный свет поутру. Никите чужды внутренние или внешние противоречия, он в согласии с собой, людьми, природой, он – часть Большого Мира.
Глаз художника видит только то, что ему нужно видеть, и видит то, чего не видят другие. Внутренняя форма позволяет увидеть и запредельные для осознания границы в природе, и едва уловимые состояния души, и затаенные личные архетипы: ясное, разумное в Никите – от Солнца, а чувственное, стихийное – от Земли. Светлый цветовой спектр, господство золотого, солнечного, небесного, белого тонов, иногда лунно-серебристого, оттенили «небо» в душе Никиты: свет в комнате «снежно-белый», на полу «горячие солнечные квадраты», «сквозь морозные узоры сияло солнце», утро «ясное и морозное», на лицо падал «горячий утренний свет» все это эмоции мальчика в природе.