Последняя туча рассеянной бури!
Одна ты несешься по ясной лазури,
Одна ты наводишь унылую тень,
Одна ты печалишь ликующий день.
Ты небо недавно кругом облегала,
И молния грозно тебя обвивала;
И ты издавала таинственный гром
И алчную землю поила дождем
<em> В романе В. Скотта ярко и разносторонне обрисованы образы благородных и отважных рыцарей - Айвенго и Ричарда Львиное Сердце. Оба они - доблестные воины с горячими сердцами, всегда готовые выступить на защиту справедливости независимо от того, кто попал в беду - бедный или богатый, знатный дворянин или бесславный раб. Образ Короля Ричарда в изображении писателя идеализирован. Черный Рыцарь, как его называют, возглавляет атаку на замок Фрон де Бефа. Его бесстрашие и боевой опыт вызывают увлечение и уважение во всех, кто наблюдает за ним в бою. По его приказу сооружают плавучий мост, по которому воины перебираются через ров и захватывают крепость. Король на руках выносит из горящего замка Айвенго, спасает Ровену и Седрика, он же примиряет Айвенго с отцом.
</em>
<em />
<em>Ричарду Львиное Сердце присущи веселость, жизнерадостность, великодушие, верность в дружбе. Он предпочитает быть лучше странствующим рыцарем, чем королем, поэтому окружающим иногда приходится напоминать ему об обязанности и ответственности перед страной.</em>
Нет
Не имеет право на то что бы лишить человека жизни
Народный герой ,а дальше хз
<span>Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил. А маму запомнили многие. «У нее были прекрасные внешние данные!» – сказала как-то учительница литературы, которая заодно руководит у нас драматическим кружком. И придирчиво оглядела меня. Это было бы еще ничего: за «внешние данные» пока что отметок не ставят. Но оказалось, что и внутренние данные у мамы тоже были гораздо лучше, чем у меня. К примеру, все помнили, что мама никогда не гоняла клюшкой консервные банки и не любила играть в «расшибалочку».
</span>К трибуне зашагал огромный мужчина. Мне показалось, что здоровее его в зале не было ни одного человека.– Это Андрюша… – сказала старушка. И опять по-своему улыбнулась.В разных концах зала тоже зашептали:– Андрюша… Андрюша…– Его тут все знают? – спросил я старушку.– А как же! Он был совсем слабый. Совсем…<span>Я тоже знал об этом бывшем папином пациенте.
</span>И еще двое бывших больных сказали, что с помощью папы они «второй раз родились». Я понимал, что им бы не хотелось больше рождаться с папиной помощью… Но все они смотрели на папу так, будто с ним были связаны какие-то очень хорошие воспоминания. А ведь он, между прочим, их оперировал…Я сидел и делал разные фантастические предположения. «Вот если бы я учился на одни только пятерки – чего на самом деле никогда в жизни не будет! – и меня бы стали вдруг хвалить на школьном собрании, многим ребятам это бы не понравилось. Я уверен…» А тут все врачи, медсестры и нянечки так улыбались, словно их самих за что-то благодарили. «Почему? – думал я. – Наверное, потому, что они любят папу…»<span>А потом был концерт. А потом были танцы… И снова к папе подходили женщины: они приглашали его танцевать. И я опять ужасно страдал оттого, что мама и бабушка не видят всего этого.</span>