<span>Иносказание - выражение, заключающее в себе скрытый смысл, употребляется как литературный приём (применяется иногда в русской поэтике перевод термина «аллегория»)</span>
После разрушения Трои Одиссей отплыл от берега Малой Азии на родную Итаку. Сначала он пристал к берегу недалеко от Трои, в земле племени киконов, взял их город Исмар и перебил всех жителей. Но киконы, которые жили дальше от берега, неожиданно напали на праздновавших победу греков, истребили многих из них, а остальные едва смогли спастись.
Добравшись до острова Кифера у побережья Лаконики, Одиссей собирался обогнуть Пелопоннес, но сильный ветер неожиданно понёс его на юг. Через девять дней греки оказались у Ливии, в местности, населённой поедателями плодов лотоса – лотофагами. Сладкий плод лотоса имел страшное свойство: тот, кто его пробовал, навсегда забывал о своей родине. Высадившись на берегу, Одиссей отправил на разведку трех человек. Их встретили лотофаги и угостили лотосом. Поев плодов, спутники Одиссея забыли, зачем их послали. Не дождавшись их возвращения, Одиссей с небольшим отрядом отправился на поиски. Они отыскали пропавших, силой привели их обратно на корабль, привязали к корабельным скамьям и вышли в море.
Вскоре флотилия Одиссея приплыла к острову, на котором паслось множество коз. Греки сытно угостились их мясом. На следующий день Одиссей с одним кораблём отправился осматривать остров. Вскоре выяснилось, что на нём обитают свирепые великаны-циклопы, каждый из которых имел лишь один глаз посреди лба. Не умея обрабатывать землю, циклопы жили пастушеством. У них не было ни городов, ни властей, ни законов. Циклопы жили поодиночке – каждый в своей пещере среди скал. Увидев вход в одну из таких пещер, Одиссей и его спутники вошли туда, не зная, что это было обиталище циклопа Полифема, сына морского бога Посейдона, свирепого людоеда. Греки развели огонь, стали жарить найденных в пещере козлят и поедать сыр, развешанный по стенам в корзинах.
Вечером вдруг появился Полифем. Он загнал в пещеру свое стадо и заложил выход камнем, который был так огромен, что грекам не было никакой возможности его сдвинуть. Осмотревшись, циклоп заметил эллинов. Одиссей объяснил Полифему, что он и его люди плывут на родину с долгой Троянской войны, и попросил гостеприимства. Но Полифем зарычал, схватил за ноги двух спутников Одиссея, убил их ударом головами оземь и сожрал, не оставив даже костей.
Окончив своё кровожадное пиршество, циклоп громко захрапел. Греки не могли выбраться из пещеры, так как выход закрывал громадный камень. Поднявшись утром, Полифем разбил головы еще двум спутникам Одиссея, позавтракал ими и ушёл пасти стадо, заперев греков в пещере тем же камнем. Но пока он отсутствовал, Одиссей взял ствол дикой маслины, заострил его конец, обжег на огне и спрятал под кучей навоза. Вечером циклоп возвратился и поужинал еще двумя людьми Одиссея. Прикинувшись вежливым, Одиссей поднёс Полифему полную чашу крепкого вина. Никогда раньше не пробовавшему вина циклопу этот пьянящий напиток очень понравился. Опорожнив еще одну чашу, Полифем спросил у Одиссея его имя. «Меня зовут Никто», – ответил Одиссей. «Ну, тогда, Никто, в знак моего расположения я съем тебя последним», – расхохотался Полифем.
Пьяный циклоп быстро заснул мёртвым сном, а Одиссей и его ещё не съеденные товарищи раскалили ствол на костре, вонзили в единственный глаз великана и начали вращать.
Полифем громко завопил. На его крик сбежались другие циклопы, спрашивая у соседа, что с ним стряслось.
– Никто, друзья мои: по своей оплошности я гибну. Никто силой не мог бы повредить мне! – кричал Полифем.
– Если никто, – отвечали другие циклопы, – чего же ты так ревешь? Если ты болен, то попроси помощи у отца своего, бога Посейдона.
Циклопы ушли. Утром Полифем убрал камень от входа в пещеру, стал рядом и начал выпускать на пастьбу своё стадо. При этом он шарил руками, чтобы схватить греков, если те попробуют выйти. Тогда Одиссей связал по три барана и прикрепил своих людей им под брюхо по одному. Сам он поместился под животом у вожака бараньего стада, держась снизу за шерсть руками.
Полифем, выпуская баранов, ощупывал их спины, чтобы убедиться, что никто не едет на животных верхом. Под брюхо баранам циклоп просунуть руки не додумался. Одиссей и его спутники выехали под баранами из пещеры и сели на корабль. Отплывая, Одиссей крикнул Полифему, что, став теперь слепым, он больше не сможет пожирать несчастных скитальцев. Разъярённый Полифем швырнул в море огромную скалу, которая упала впереди корабля и подняла волну, едва не выбросившую судно обратно на берег. Оттолкнувшись от суши шестом, Одиссей прокричал:
– Знай, циклоп, что тебя ослепил сокрушитель городов, царь Итаки Одиссей!
Полифем взмолился к своему отцу, богу морей Посейдону, прося, чтобы Одиссей по пути до дома претерпел множество напастей. Циклоп швырнул вослед грекам ещё одну скалу. На сей раз она упала за кормой корабля, и поднятая ею волна вынесла судно Одиссея в море. Собрав вокруг себя остальные корабли, Одиссей покинул остров циклопов. Но бог Посейдон услышал просьбу своего сына Полифема и поклялся
Как-то раз мы с другом решили, что нам под силу смастерить табурет. Мы вооружили досками, гвоздями и молотком. Несколько часов мы трудились над нашей поделкой. Оказалось, что мастерить не так-то и легко.
Спустя три часа мы сделали табуретку. Взглянув на нее, мы поняли, что на ней не усидишь. Она была кривой и неустойчивой. Увидев наши расстроенные лица, мой дедушка сказал: "Не учась, и лаптя не сплетешь". Он стал обучать нас ремеслу и уже через пару дней мы самостоятельно смастерили по маленькому стульчику.
Ответ:
Мы не можем больше думать о Природе как об одной из сторон бинарной оппозиции. В эпоху антропогенного глобального потепления и генетически модифицированных организмов — не говоря уже о «больших данных» и охвативших весь мир вычислительных и коммуникационных сетях — нет смысла противопоставлять природу культуре или «естественное состояние» человеческому обществу, природное — искусственному. Люди и их изобретения неотделимы от Природы; они в той же мере «естественны» — как и всё, что их окружает.