![](/style/img/answer_avatar.png)
Собачье сердце» – одно из знаменитейших произведений М. А. Булгакова. Эта повесть стала этапной в творческой эволюции писателя. О важности для Булгакова «Собачьего сердца» свидетельствует и тот факт, что он добивался возвращения арестованной рукописи наряду с личными дневниками.
В этом произведении писатель поднимается на вершину сатирической фантастики. Если сатира констатирует, то сатирическая фантастика предупреждает общество о грядущих опасностях и катаклизмах. Булгаков воплощает свою убежденность в предпочтительности нормальной эволюции перед насильственным методом вторжения в жизнь. Он говорит о страшной разрушительной силе самодовольного агрессивного новшества. Эти темы вечны, и они не утратили своего значения и теперь.
Основа повествования - внутренний монолог Шарика, вечно голодного, горемычного уличного пса. Он очень неглуп, по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен НЭПа. Перед его глазами каждый день мелькают многочисленные магазины, чайные, трактиры на Мясницкой "с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак", "где играли на гармошке и пахло сосисками".
есь продрогший, голодный пес, к тому же ошпаренный, наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: "Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь", "Повар попадается разный. Например, – покойный Влас с Пречистенки. Скольким жизнь спас." Шарик сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, "бегущей в подворотню в любовниковых фельдеперсовых чулках":"Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл...". В своих мыслях - представлениях Шарик противопоставляет бедной девушке образ торжествующего хама - нового хозяина жизни: "Я теперь председатель, и сколько не накраду - все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо." "Жаль мне ее, жаль. А самого себя мне еще больше жаль,"- сетует Шарик.
Увидев Филиппа Филипповича Преображенского, Шарик понимает: "он умственного труда человек..." ,"этот не станет пинать ногой".
И вот Шарик живет в роскошной профессорской квартире. Начинает звучать одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова - тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевики изничтожили Дом как основу семьи, как основу общества. Обжитому, теплому, казалось, вечно прекрасному дому Турбиных ("Дни Турбиных") писатель противопоставляет распадную Зойкину квартиру (комедия "Зойкина квартира"), где идет яростная борьба за жилплощадь, за квадратные метры.
Но вот профессор совершает главное дело своей жизни - уникальную операцию: он пересаживает псу Шарику человеческий гипофиз от скончавшегося за несколько часов до операции мужчины 28 лет.
В результате сложнейшей операции появилось безобразное, примитивное существо - нелюдь, целиком унаследовавшее "пролетарскую" сущность своего "предка". Первые произнесенные им слова были ругань, первое отчетливое слово:"буржуи". А потом – слова уличные: "не толкайся!" "подлец", "слезай с подножки" и.т.п. Это был омерзительный "человек маленького роста и несимпатичной наружности. Волосы у него на голове росли жесткие ... Лоб поражал своей малой вышиной. Почти непосредственно над черными ниточками бровей начиналась густая головная щетка". Так же безобразно-вульгарно он и "принарядился".
Шариков наглеет с каждым днем. К тому же он находит союзника - Швондера. Именно он, Швондер, требует выдачи документа Шарикову, утверждая, что документ - самая важная вещь на свете. Формализм и бюрократия 30-х годов, кстати, преследует нашу страну и по сей день.
Страшно то, что бюрократической системе наука профессора не нужна. Ей ничего не стоит кого угодно назначить человеком. Любое ничтожество, даже пустое место - взять и назначить человеком. Ну, естественно, оформив это соответствующим образом и отразив, как положено, в документах..
Парадокс в том, что, помогая утвердиться существу с "собачьим сердцем", Швондер и себе копает яму. Натравливая Шарикова на профессора, домком не понимает, что кто-то другой легко может натравить Шарикова на самого же Швондера. Человеку с собачьим сердцем достаточно указать любого, сказать, что он враг, и Шариков его унизит, уничтожит и.т.д. Швондер, аллегоричный "черный человек", снабжает Шарикова «научной» литературой, дает тому на «изучение» переписку Энгельса с Каутским. Звероподобное существо не одобряет ни того, ни другого автора: «А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то…» Вывод он делает один: «Надо все поделить».
Так Шариков инстинктивно «учуял» главное кредо новых хозяев жизни, всех Шариковых: грабь, воруй, растаскивай все созданное, а также главный принцип так называемого социалистического общества – всеобщая уравниловка, называемая равенством.
<span>Вскоре «Шариков присвоил в кабинете профессора 2 червонца, пропал из квартиры и вернулся поздно, совершенно пьяный». </span>
В этом произведении писатель поднимается на вершину сатирической фантастики. Если сатира констатирует, то сатирическая фантастика предупреждает общество о грядущих опасностях и катаклизмах. Булгаков воплощает свою убежденность в предпочтительности нормальной эволюции перед насильственным методом вторжения в жизнь. Он говорит о страшной разрушительной силе самодовольного агрессивного новшества. Эти темы вечны, и они не утратили своего значения и теперь.
Основа повествования - внутренний монолог Шарика, вечно голодного, горемычного уличного пса. Он очень неглуп, по-своему оценивает жизнь улицы, быт, нравы, характеры Москвы времен НЭПа. Перед его глазами каждый день мелькают многочисленные магазины, чайные, трактиры на Мясницкой "с опилками на полу, злыми приказчиками, которые ненавидят собак", "где играли на гармошке и пахло сосисками".
есь продрогший, голодный пес, к тому же ошпаренный, наблюдает жизнь улицы и делает умозаключения: "Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь", "Повар попадается разный. Например, – покойный Влас с Пречистенки. Скольким жизнь спас." Шарик сочувствует бедной барышне-машинистке, замерзшей, "бегущей в подворотню в любовниковых фельдеперсовых чулках":"Ей и на кинематограф не хватает, на службе с нее вычли, тухлятиной в столовой накормили, да половину ее столовских сорока копеек завхоз украл...". В своих мыслях - представлениях Шарик противопоставляет бедной девушке образ торжествующего хама - нового хозяина жизни: "Я теперь председатель, и сколько не накраду - все на женское тело, на раковые шейки, на Абрау-Дюрсо." "Жаль мне ее, жаль. А самого себя мне еще больше жаль,"- сетует Шарик.
Увидев Филиппа Филипповича Преображенского, Шарик понимает: "он умственного труда человек..." ,"этот не станет пинать ногой".
И вот Шарик живет в роскошной профессорской квартире. Начинает звучать одна из ведущих, сквозных тем творчества Булгакова - тема Дома как средоточия человеческой жизни. Большевики изничтожили Дом как основу семьи, как основу общества. Обжитому, теплому, казалось, вечно прекрасному дому Турбиных ("Дни Турбиных") писатель противопоставляет распадную Зойкину квартиру (комедия "Зойкина квартира"), где идет яростная борьба за жилплощадь, за квадратные метры.
Но вот профессор совершает главное дело своей жизни - уникальную операцию: он пересаживает псу Шарику человеческий гипофиз от скончавшегося за несколько часов до операции мужчины 28 лет.
В результате сложнейшей операции появилось безобразное, примитивное существо - нелюдь, целиком унаследовавшее "пролетарскую" сущность своего "предка". Первые произнесенные им слова были ругань, первое отчетливое слово:"буржуи". А потом – слова уличные: "не толкайся!" "подлец", "слезай с подножки" и.т.п. Это был омерзительный "человек маленького роста и несимпатичной наружности. Волосы у него на голове росли жесткие ... Лоб поражал своей малой вышиной. Почти непосредственно над черными ниточками бровей начиналась густая головная щетка". Так же безобразно-вульгарно он и "принарядился".
Шариков наглеет с каждым днем. К тому же он находит союзника - Швондера. Именно он, Швондер, требует выдачи документа Шарикову, утверждая, что документ - самая важная вещь на свете. Формализм и бюрократия 30-х годов, кстати, преследует нашу страну и по сей день.
Страшно то, что бюрократической системе наука профессора не нужна. Ей ничего не стоит кого угодно назначить человеком. Любое ничтожество, даже пустое место - взять и назначить человеком. Ну, естественно, оформив это соответствующим образом и отразив, как положено, в документах..
Парадокс в том, что, помогая утвердиться существу с "собачьим сердцем", Швондер и себе копает яму. Натравливая Шарикова на профессора, домком не понимает, что кто-то другой легко может натравить Шарикова на самого же Швондера. Человеку с собачьим сердцем достаточно указать любого, сказать, что он враг, и Шариков его унизит, уничтожит и.т.д. Швондер, аллегоричный "черный человек", снабжает Шарикова «научной» литературой, дает тому на «изучение» переписку Энгельса с Каутским. Звероподобное существо не одобряет ни того, ни другого автора: «А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то…» Вывод он делает один: «Надо все поделить».
Так Шариков инстинктивно «учуял» главное кредо новых хозяев жизни, всех Шариковых: грабь, воруй, растаскивай все созданное, а также главный принцип так называемого социалистического общества – всеобщая уравниловка, называемая равенством.
<span>Вскоре «Шариков присвоил в кабинете профессора 2 червонца, пропал из квартиры и вернулся поздно, совершенно пьяный». </span>
0
0