Рослая, с густыми темными волосами, которые она безжалостно обрезала, сделав удобный перманент, с большими каре-зелеными глазами, она выглядела старше своих лет. Больше всех на свете, кроме Натальи Петровны, любила она тогда брата Никиту. Когда он родился, ей исполнилось четырнадцать, и оттого было в ее любви что-то материнское. Однажды домработница несла супницу с горячим, только с плиты, борщом, а маленький Никита, заигравшись, на нее налетел и неминуемо бы ошпарился, но мама в долю секунды к нему бросилась и каким-то чудом прикрыла собой. Суп вылился ей на спину и страшно, до волдырей, обжег. Причитала домработница, суетились вокруг родные, а мама радовалась: «Хорошо, что не Никиток».
Выходя с ним, трехлетним, на прогулку и поймав умильные взгляды встречных теток: «Ой, сыночек-то какой красавец, весь в мамочку!» — сердито вырывала руку из ручки растерянного братика и делала вид, что не имеет к нему отношения. Начинал формироваться патологически стеснительный характер — похожий на отцовский, к тому же дополненный собственными комплексами и чувством вины. Злясь на появляющиеся формы, мама безжалостно бинтовалась, на воздыхания сокурсников (до замужества училась в Институте иностранных языков) никак не реагировала, от многозначительных взглядов, появлявшихся в доме мужчин, съеживалась. Часто ходила с подружками в опасные походы по горам Кавказа, принципиально не пользовалась косметикой, не любила хорошо одеваться. Единственной слабостью была обувь: Никита Сергеевич до сих пор помнит, как, напав на заморскую ортопедическую диковинку типа «Саламандры», она покупала сразу две, а то и три пары — впрок. С удовольствием занималась дома хозяйством, ночи напролет читала пьесы Островского и романы Диккенса, была не уверена в себе, а оттого необщительна, компаниям сверстников предпочитала одинокие прогулки по никологорскому бору и к двадцати трем годам прослыла среди друзей и знакомых неисправимым дичком...".
<span>В документальном фильме "Рассказ об отце. Юлиан Семёнов глазами дочери" Ольга Семёнова пытается ответить на очень важный вопрос: </span>
"Почему у папы, в какой-то момент, не заладилось мамой? Скорости разные... Мироощущения разные... Папа всегда говорил, что ему безразлично, что о нём говорят и как на него смотрят. Вгляд со стороны для него отсутствовал. А мамочка боялась взгляда со стороны... Для неё мнение других было важно. Может быть из-за этого...".
Если, действительно, это так, то Екатерина Сергеевна, заслуживает ещё большего уважения.
*** <span>Дополнение к портрету Екатерины Сергеевны можно сделать с помощью самого Юлиана Семёнова, несмотря на то, что он, любя оглашать чужие тайны, не очень любил открывать собственные. </span>
В 1973 году, через 18 лет совместной (?) жизни со своей законной женой он напишет для себя небольшое произведение, не предназначенное для публикации. Оно называлось "Прощание с любимой женщиной" и состояло из двух частей — первая была написана в санатории Карловых Вар, а вторая — в Париже. Начиналось произведение со слов: "Посвящается Е.М.".
В первой части прощания со своей любимой Е.М., 42-летний писатель вспоминает, как в середине 50-х годов он, продав пианино за 500 рублей, купил красный мотоцикл "Ковровец" и на максимальной скорости помчался к любимой:
1.Во-первых, он разлюбил им обожаемую девушку и их пути разошлись, хотя могло бы быть все иначе. 2. Увиденное им избиение татарина оказало на него сильное впечатление и как он говорил, он искал оправдание этому событию. "<span>А не узнав, не мог поступить в военную службу, как хотел прежде, и не только не служил в военной, но нигде не служил и никуда, как видите, не годился", т.е отказался от карьеры военного.</span>
Вместо арифметики школьников отправили копать картошку. Ребята были рады такой замене, придумали развлечение: на прут лепили комок земли и запускали его в небо. Кто дальше и выше. Герой наклонился к земле, и неожиданно получает удар между лопатками. Это Витька так неудачно пошутил. Было не столько больно, сколько обидно. От неожиданности и оттого, что в спину. Герой решил отомстить. Он раньше всегда защищал Витьку, поддерживал его. А он ударил исподтишка. План мести заключался в том, что герой пригласит бывшего друга в лес. Там он треснет обидчика по уху, а потом морду набьет. Так заранее злорадствовал герой, предвкушая удовольствие от мести.
На перемене герой пригласил Витьку жечь теплинку. Тот посмотрел подозрительно. Согласился. Герой заверил его в том, что обида давно забыта. Только вышли на гору, Витька увидел норку. Похоже, тут жили шмели. Возможно, в норке остался от них мед. Ребята стали раскапывать. Вытачивали лопатки перочинным ножом и ковыряли ими твердую землю. Ничего не нашли. Потом ребята набрели на стайку рыжиков. Сбегали домой за солью для грибов и украли у матери Витьки два яйца, чтобы запечь на углях.
Герой все ждал подходящего момента, чтобы огреть обидчика по уху. Сзади, как он его на картошке. Но все время откладывал. Было интересно и не хотелось портить такой хороший солнечный день. Яйца положили в вырытую ямку, закопали. Сверху подожгли сосновую веточку. Она горела ярко и весело, как будто танцевала. На нее складывали сухие веточки, потом палочки. Пожарили рыжиков. Они аппетитно шипели на огне, соль на них трещала, палочки обуглились. Выкопали и съели печеные яйца. Вкуснятина! Герой решил исполнить свою месть по дороге домой. Витька предложил сходить на речку, помыться от земли и золы, напиться после пересоленных рыжиков. Замечательные идеи приходят в голову с оттопыренными ушами.
Хороший друг. Герой решает, что отомстит Витьке потом, если он снова ударит его по спине когда-нибудь. На душе становится легко и тепло, как от той теплинки, которую они вместе жгли в осеннем лесу.
<u><em>Текст будет звучать со стороны.</em> </u><span>Ах, как ЕЙ было стыдно! ЕЙ хотелось заплакать,так ЕЙ было стыдно. Но но от сознания своей виновности- ОНА не чувствовала никакой вины за собою -,а потому только ,что ЕЁ оклеветали перед этой милой ласковой начальницею гимназии,так живо напоминавшей ЕЙ ЕЁ мамочку.</span><u> </u>