Илья Муромец утром выехал из своего родного села, чтобы к обедне поспеть в Киев. Подъезжает он к Чернигову, который окружила вражья «силушка великая».
Побив всех врагов, Илья Муромец въезжает в город, где просит «мужичков» показать ему короткую дорогу к стольному граду. Предупреждают его мужики об опасности на «прямоезжей» дороге:
Прямоезжая дорожка заколодела,
Закол од ела дорожка, замуравела...
Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли реки у Смородины,
У того креста у Леванидова
Сидит Соловей Разбойник во сыром дубу,Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.<span>Однако Илья Муромец едет по прямой дороге. У реки Смородины он видит Соловья Разбойника, которого побеждает, попав стрелой в правый глаз «со косицею». Илья привязывает врага к стремени.
Дальше путь лежит мимо дома Соловья Разбойника. У окна сидят дочери его, которые замечают, что отца взяли в плен, и просят вызволить его. Но их останавливает сам Соловей Разбойник, советует позвать Илью в гости, угостить и одарить «дарами драгоценными». Илья Муромец отказывается от приглашения.
Приезжает он в Киев на царский двор. Князь Владимир не поверил Илье, что тот сквозь все преграды смог проехать до Киева. Тогда Илья показывает князю пленного врага. Владимир хочет послушать «посвист» соловьиный. От этого свиста
Маковки на теремах покривились,
А оконенки во теремах рассыпались...
А что есть-то людишек, так все мертвы лежат.
Тогда вывозит Илья Соловья Разбойника «во чисто поле» и отрубает ему голову.</span>
В балладе "Лесной царь" мы слышим проникновенный голос рассказ-чика, которому жаль больное дитя, принимающее горячечный бред за действительность.Поэт не просто передает разговор отца с сыном, он сам ощущает страх ребенка и бессилие отца помочь ему:
<span> Дитя, что ко мне ты так робко прильнул? </span>
<span> Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул: </span>
<span> Он в желтой короне, с густой бородой </span>
О нет, то белеет туман над водой.
<span> Лесной царь, при этом, воспринимается романтическим злодеем, искушающим невинную душу: </span>
<span> Дитя, оглянися; младенец, ко мне; </span>
<span> Веселого много в моей стороне: </span>
<span> Цветы бирюзы, жемчужны струи; </span>
Из золота слиты чертоги мои...
<span> С каждым четверостишьем нарастает драматизм баллады. Автор держит в напряжении своих читателей, невольно задающих себе вопрос: кто победит в этом единоборстве -- дух или человек? </span>
Эмоциональное и художественное воздействие произведения настолько велико, что нам кажется, будто мы физически ощущаем страдания ребенка, его боль, ужас и трепет перед лесным царем.
<span> Родимый, лесной царь нас хочет догнать, </span>
<span> Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать. </span>
<span> Ездок оробелый не скачет, летит, </span>
Младенец тоскует, младенец кричит...
<span> И неожиданный оригинальный конец совершенно обескураживает: где то добро и справедливость, которые должны торжествовать? </span>
Их нет в нашем мире.
<span> Ездок погоняет, ездок доскакал... </span>
В руках его мертвый младенец лежал.
<span> Зло всегда настигает слабых и беззащитных. </span>
Метель
1830 год
Краткое содержание повести
Читается за 4 минуты
В 1811 г. в поместье своём проживал с женой и дочерью Машей Гаврила Гаврилович Р. Был он гостеприимен, и многие пользовались его гостеприимством, а некоторые приезжали ради Марьи Гавриловны. Но Марья Гавриловна была влюблена в бедного армейского прапорщика по имени Владимир, проводившего отпуск в своей деревне по соседству. Молодые влюблённые, считая, что воля родителей препятствует их счастью, решили обойтись без благословения, то есть венчаться тайно, а потом броситься к ногам родителей, которые, конечно же, будут тронуты постоянством детей, простят и благословят их. План этот принадлежал Владимиру, но и Марья Гавриловна наконец поддалась его уговорам о бегстве. За ней должны были приехать сани, чтобы отвезти ее в соседнее село Жадрино, в котором было решено венчаться и где Владимир уже должен был ее ожидать.
В назначенный для побега вечер Марья Гавриловна была в сильном волнении, отказалась от ужина, сославшись на головную боль, и рано ушла к себе. В условленное время она вышла в сад. На дороге дожидался ее кучер Владимира с санями. На дворе бушевала метель.
Сам же Владимир весь этот день провёл в хлопотах: ему необходимо было уговорить священника, а также найти свидетелей. Уладив эти дела, он, сам правя в маленьких санях в одну лошадь, отправился в Жадрино, но, едва выехал он за околицу, как поднялась метель, из-за которой Владимир сбился с пути и проплутал всю ночь в поисках дороги. На рассвете только добрался он до Жадрина и нашёл церковь запертою.
А Марья Гавриловна утром как ни в чем не бывало вышла из своей комнаты и на вопросы родителей о самочувствии отвечала спокойно, но вечером с ней сделалась сильная горячка. В бреду повторяла она имя Владимира, говорила о своей тайне, но слова ее были столь несвязны, что мать ничего не поняла, кроме того, что дочь влюблена в соседского помещика и что любовь, должно быть, была причиной болезни. И родители решили отдать Машу за Владимира. На приглашение Владимир отвечал сумбурным и невразумительным письмом, в котором писал, что ноги его не будет в их доме, и просил забыть о нем. А через несколько дней уехал он в армию. Происходило это в 1812 г., и через некоторое время имя его было напечатано в числе отличившихся и раненных под Бородином. Эта новость опечалила Машу, а вскоре скончался Гаврила Гаврилович, оставив ее своей наследницей. Женихи кружились вокруг неё, но она, казалось, была верна умершему в Москве от ран Владимиру.
«Между тем война со славою была окончена». Полки возвращались из-за границы. В имении Марьи Гавриловны появился раненый гусарский полковник Бурмин, который приехал в отпуск в своё поместье, находившееся неподалёку. Марья Гавриловна и Бурмин чувствовали, что нравились друг другу, но что-то удерживало каждого от решительного шага. Однажды Бурмин приехал с визитом и нашёл Марью Гавриловну в саду. Он объявил Марье Гавриловне, что любит ее, но не может стать ее мужем, так как уже женат, но не знает, кто его жена, где она и жива ли. И он рассказал ей удивительную историю, как в начале 1812 г. ехал он из отпуска в полк и во время сильной метели сбился с дороги. Увидев вдалеке огонёк, направился к нему и наехал на открытую церковь, около которой стояли сани и в нетерпении ходили люди. Они вели себя так, как будто ждали именно его. В церкви сидела молодая барышня, с которой Бурмина поставили перед налоем. Им двигало непростительное легкомыслие. Когда обряд венчания кончился, молодым предложили поцеловаться, и девушка, взглянув на Бурмина, с криком «не он, не он» упала без памяти. Бурмин беспрепятственно вышел из церкви и уехал. И вот теперь он не знает, что сделалось с его женою, как ее зовут, и не знает даже, где происходило венчание. Слуга, бывший с ним в то время, умер, так что нет никакой возможности отыскать эту женщину.
«Боже мой, Боже мой! — сказала Марья Гавриловна, схватив его руку, — так это были вы! И вы не узнаете меня? Бурмин побледнел... и бросился к ее ногам...»