Я боюсь, что однажды опять повторится печальная история: закостенев во лжи, гоня и презирая истину, мы выйдем на улицы городов с плакатами: «Правда — бог свободного человека!» . И еще раз (уже в который?! ) великие слова станут символом нашего ничтожества. Ибо сказано: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем…» . Я этого очень боюсь. <span>А пока мы ожесточенно спорим о правде, может быть, есть смысл перечитать давно прочитанное в школе? Заглянуть — уже без «помощи» критики — в старые книги и увидеть там новое, неизвестное? Итак… Много лет спорят между собой на сцене и на страницах учебника литературы о правде два горьковских героя — Лука и Сатин. И, разумеется, побеждает последний. Но, может быть, он не совсем прав? Мы взываем к милосердию, мы учимся жить в непростом мире — иначе мы погибнем. И стоит подумать: кто сегодня нам ближе — беспощадный Сатин или Лука? «Ложь — религия рабов и хозяев… » А была ли ложь? Был Лука, принесший утешение страдающей, больной женщине. Ну кто бы из нас на месте Анны захотел услышать: «Умирай поскорее!» ? Кто не ждет сострадания, милосердия? Ведь у Анны была не просто физическая боль, а надломленная, измученная душа. И в последние минуты жизни она нашла сострадание, утешение. Их дал Лука. </span> <span>Утешительная ложь… Как за соломинку хватается за нее Актер… Человек жив, пока есть надежда. И Актер надеется. Все будет хорошо, он вылечится, вернется на сцену. Начнется новая жизнь, она, по сути, уже начинается… Но появляется Сатин с. холодными, отрезвляющими словами, явно смеющийся над Актером. Страшный итог — еще едка загубленная жизнь. От чего погиб Актер? От правды Сатина или от лжи Лука? И снова — а была ли ложь? Было утешение, сочувствие, участие, была надежда. А ложь?. . Что предпочтет каждый из нас: пусть иллюзорную, но надежду, или страшную, безысходную, но правду? </span>
<span>«Вовремя человека пожалеть… хорошо бываете» . </span>
<span>Вовремя! Пока он не опустился в бездну неведения и отчаяния. Это — не уход от жизни, это ее спасение. Почему Клещ отвергает правду? Почему проклинает ее? Не потому ли, что правда в том, что он — на самом «дне» жизни, и выхода отсюда не будет? Ведь человеку всегда свойственно стремиться к лучшему. Почему, когда Пепел настойчиво требует от Луки правды, тот отвечает: «Она, правда-то, может, обух для тебя» ? Правда — грозное оружие, с ней надо обращаться осторожно, она может ранить и убить, она может искалечить жизнь. Это понял Лука, это он пытается донести до нас. А Сатин? Разве он не понимает этого? Понимает. Но… Он независим, он горд и в гордыне своей многого не видит. Он не знает и не хочет знать утешения. Он называет ложью мудрость старика Луки. Сатин — максималист. Однако и он будет нуждаться в утешении. Лука и Сатин не могут существовать друг без друга. Они — части единого целого. И оба они правы, и оба они говорят правду, Мы часто больше нуждаемся в утешении, чем в жестокой правде. Но без права говорить правду человек не может быть по-настоящему свободен. «Человек — вот правда!» . И только ему подвластен любой выбор. «Он за все платит сам…» , Человеку нужна надежда, не ложь ради лжи, не правда ради правды, а надежда, И только опираясь на это, человек может решить, что ему выбирать.</span>
Митраша запомнил рассказы отца о заветной "палестинке", которую сельчане не знают. То ли потому, что она скрыта растительностью, то ли потому, что она совсем рядом с опасной Слепой еланью - топким участком болота, опасном своей неприметностью. Отец когда-то говорил: "Идите на Высокую гриву и после того держите на север и, когда перевалите через Звонкую борину, держите все прямо на север и увидите — там придет вам палестинка, вся красная, как кровь, от одной только клюквы". Это мальчик запомнил. Но про опасность и осторожность, наверняка, забыл. До лежачего камня дети так и шли: Высокая Грива, Звонкая борина - островки соснового леса на болоте. Но потом брат и сестра рассорились. Митраша упрямо пошел по неприметной тропинке на север, а Настя свернула с прямого пути, повернув направо, как вела протоптанная тропа. Настя, увлекшись сбором, все же незаметно сошла с широкой тропы, но случайно вышла к той самой "палестинке". Обилие ягод вскружило ей голову, она забыла о брате и не замечала течения времени. А в это время Митрашу засасывала трясина. Он не только пошел по опасной тропе, но и решил не следовать ее повороту, а сократить путь, пройдя по "чистой ровной поляне" - надоело ему по кочкам прыгать. Но этим "совершенно ровным местом" среди кочек и была Слепая елань! И не погиб он бесследно только потому, что смог выползти, ухватившись за собаку. Травка прибежала к нему, следуя за зайцем. Сюда же затем подобрался матерый волк - Серый помещик. Его Мальчик застрелил вместо пригнанного Травкой зайца. На выстрел прибежала Настя. Дети-то, оказывается, совсем рядом были! "... <span>большая тропа и малая, огибая Слепую елань, обе
сходились на Сухой речке и там, за Сухой, больше уже не расходясь, в конце
концов выводили на большую Переславскую дорогу. Большим полукругом Настина
тропа огибала по суходолу Слепую елань. Митрашина тропа шла напрямик возле
самого края елани." </span><u><em>Приложение: </em></u>1. Карта. 2. Тропа Митраши. 3. Тропа Насти. 4. Клюква с "палестинки".
Жираф и попугай Один раз, жила-была, мама жирафиха. Звали её Маша, а почему мама, вы сейчас узнаете. У неё родился маленький жирафик, которого она так и назвала Малыш. А не подолёку, пролетала хитрая сорока, за которой гнался попугай. Он был маленький, его пёрышки ещё не окрепли и были пушком. И как вдруг, он упал. Упал прямо на то место где лежал жирафик. -Кто ты? Спросил Малыш. -Я попугайчик по имени...Я не знаю как меня зовут. -Я назову тебя Пушок. Ответил Жираф. И попугай улетел. -Куда ты? Не уходи! Малыш погнался за попугаем, но он так его и не догнал. А попугай упал на то место где стояла жирафиха. Она спросила -Кто ты? А попугай ответил: -Малыш! Мама подумала что это есть он, и пошла домой. А жирафик забрёл к маме попугая, и так они и воспитывались другими мамами.
Поэма А.Т.Твардовского "Василий Теркин" рассказывает нам про бойца, который прошел всю Великую Отечественную войну 1941-1945 года. Твардовский показал читателю собирательный образ солдата, который не унывает ни при каких обстоятельствах. "Славный малый" был и балагуром между боями, и гармонистом. Но главное - храбрым солдатом. вот и ответ