Я прочитала рассказ А.П.Чехова "Злоумышленник". И я хотела бы написать свой отзыв о нем. Самое интересное в этом рассказе, что главный герой - преступник Денис Григорьев искренне верит, что он не сделал ничего плохого, и что его действия были оправданы и является нормой.
Чехов своим великим талантом снова указал на проблему. Этот мужик смешон на протяжении всего рассказа и очень жаль, что следователь так и не смог ему объяснить что это преступление.
" Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведет это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы! " - говорит следователь этому мужику, и думаю все бы согласились с ним, но только не этот злоумышленник. И вот что отвечает этот преступник: " Ну! Уж сколько лет всей деревней гайки отвинчиваем и хранил Господь, а тут крушение... людей убил... Ежели б я рельсу унес или, положим, бревно поперек ейного пути положил, ну, тогды, пожалуй, своротило бы поезд, а то... тьфу! гайка!"
<span>Он просто не понимает, что легче обнаружить рельсу, которую украли чем маленькую гайку, и этот преступник искренне верит, что ему хотят приписать чужую вину.</span>
Сочинение:
"...Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномехаником в
селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом". Так
кончается рассказ. И только в конце мы узнаем, что звали героя Василий
Егорыч Князев.
А начинается повествование еще более лаконично: "Жена называла
его — Чудик. Иногда ласково. Чудик обладал одной особенностью: с ним
постоянно что-нибудь случалось. Он не хотел этого, страдал, но то и дело
влипал в какие-нибудь истории — мелкие, впрочем, но досадные".
Шукшин очень скуп на слова. Но это не экономия, а элегантность
писателя, который умеет вкладывать в старые слова новый смысл. Можно,
например, долго и нудно повествовать о человеке, лишенном чувства юмора.
Можно, как Шукшин, ограничиться одним небольшим предложением: "Он
совсем не умел острить, но ему ужасно хотелось".
Вот еще пример лаконичной выразительности: "Чудик уважал
городских людей. Не всех, правда: хулиганов и продавцов не уважал.
Побаивался".
Значит её нельзя миновать, как бы это обязательно произойдёт
В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней. Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи