В стихотворении Константина Михайловича Симонова "Майор привёз мальчишку на лафете ." Убили у мальчика мать , он не простился с ней .Отец был ранен .Воинский закон призвал к бою .Советую прочитать .Такие выводы сделала я .
Я Феньку и сама пробовала рисовать, дарила её портреты друзьям. У одной девочки, которая была маленькой лет двадцать назад, до сих пор это любимая картинка - висит на стене в тоненькой металлической рамочке.
Больше всего я любила в рассказе то место, когда Фенька моя дорогая съедала веник. По прутику.
<span>А потом у Фени появлялся свой дом. В кожаном чемодане. Там у неё стояли диванчик, обеденный столик и даже маленький телевизор. Обычно в конце я много чего допридумывала про обстановку дома и про новые Фенькины приключения.</span>
Неделю продержав Трубецкую в Нерчинске, губернатор заявляет, что не может дать ей лошадей: она должна следовать далее пешим этапом, с конвоем, вместе с каторжниками. Но, услышав её ответ: «Иду! Мне всё равно! » — старый генерал со слезами отказывается более тиранить княгиню. Он уверяет, что делал это по личному приказу царя, и приказывает запрягать лошадей.
О том, что князь Волконский был заговорщиком и готовил низверженье властей, Маша узнала только из приговора — и тут же решила, что отправится вслед за мужем в Сибирь. Её решение только укрепилось после свидания с мужем в мрачной зале Петропавловской крепости, когда она увидела тихую печаль в глазах своего Сергея и почувствовала, как сильно любит его.
Наконец княгиня увидела мужа — и при звуках милого голоса, при виде оков на его руках поняла, как много он страдал. Опустившись на колени, она приложила к губам оковы — и весь рудник замер, в святой тишине деля с Волконскими горе и счастье встречи.
Офицер, ожидавший Волконскую, обругал её по-русски, а муж сказал ей вслед по-французски: «Увидимся, Маша, — в остроге! »
- Нет! вы поедете!. . -вскричал
Нежданно старый генерал,
Закрыв рукой глаза. -
Как я вас мучил.. . Боже мой!. .
(Из-под руки на ус седой
Скатилася слеза) .
Простите! да, я мучил вас,
Но мучился и сам,
Но строгий я имел приказ
Преграды ставить вам!
И разве их не ставил я?
Я делал вс? , что мог,
Перед царем душа моя
Чиста, свидетель бог!
Острожным жестким сухарем
И жизнью взаперти,
Позором, ужасом, трудом
Этапного пути
Я вас старался напугать.
Не испугались вы!
И хоть бы мне не удержать
На плечах головы,
Я не могу, я не хочу
Тиранить больше вас.. .
Я вас в три дня туда домчу.. .
(Отворяя дверь, кричит. )
<span> Эй! запрягать сейчас!. . -</span>