Остап был надежным товарищем, безупречным бойцом. Он редко предводительствовал в дерзких предприятиях бурсаков, но никогда не выдавал их шалости. Ни розги, ни плети не могли развязать его язык. Он был молчалив, рассудителен, с твердым, упрямым характером. Из бурсы он сбегал несколько раз, закапывал свои буквари в землю. И лишь угроза отца, что не видать ему никогда Запорожской Сечи, смогла усадить упрямца за учебники. Остап чтил традиции дедов и отцов и мечтал продолжить их. Поэтому он безоговорочно и легко принимает обычаи и принципы запорожского быта. Так же, как Тарас Бульба, он считает главным своим долгом защиту отечества от посягательств поляков. Для Остапа не существует проблемы выбора, он — цельная натура, не приемлющая двойственности суждений и поступков. Он — настоящий, суровый воин.
Андрий намного мягче, гибче брата, более романтичен. Чувства его живее и развитее. В бурсе он часто затевал всяческие авантюры и ловко уходил от наказания. Подвластно ему и чувство красоты. Он часто бродил по тихим улочкам, мечтал, любуясь цветущими вишневыми садами. У него была большая, нежели у брата, потребность в любви. Он кажется более слабым по сравнению с Остапом, но на самом деле это не так. Он наделен гораздо более важным качеством — смелостью совершать самостоятельные поступки. Полюбив польскую панночку, он перешел в стан врага. Это, конечно, не оправдывает предательство Андрия, но для него любовь в тот момент перевесила чувство ответственности и долга перед родиной. Для себя он посчитал более важным спасти любимую девушку.
Погибли братья тоже разной смертью. Андрия убил родной отец, не вынесший позора сына. А Остапа казнили поляки, но он не дрогнул, лишь искал глазами отца, хотел, чтобы тот знал, что не посрамил сын казацкой славы, не уронил своей чести.
<span />
1 вот по чему я не могу расстатся с ней ни на секунду!2 мы такие разные, а все равно понимает друг друга с полуслова. 3мы с ней очень похожи, и, кажется, это и позволяет нм так доверять друг другу.
В комедии сталкиваются два мира с разными потребностями, стилями жизни и манерами речи, с разными идеалами. Стародум и Простакова наиболее откровенно выражают позиции непримиримых, в сущности, лагерей. Идеалы героев отчетливо видны в том, какими они хотят видеть своих детей. Помните Простакову на уроке у Митрофана?
Читаем реплику Простаковой: «Мне очень мило, что Митрофанушка вперед шагать не любит.. .Врет он, друг мой сердечный. Нашел деньги, ни с кем не делись. Все себе возьми, Митрофанушка. Не учись этой дурацкой науке» .
— А теперь вспомните сцену, где Стародум говорит с Софьей: «Не тот богат, кто отсчитывает деньги, чтоб прятать их в сундук, а тот, который отсчитывает у себя лишнее, чтоб помочь тому, у кого нет нужного. ..Дворянин.. .считал бы за первое бесчестие не делать ничего: есть люди, которым помогать, есть отечество, которому служишь» .
Может быть, фразы Стародума покажутся ученикам архаичными по форме. Но так ли несовременны мысли Стародума о воспитании, о чести, о необходимости любви к Отчизне, привязанности к ее прошлому и будущему?
Разве перевелись чадолюбивые родители, которые заботятся не о воспитании, а лишь о питании? Разве потакание всем желаниям «дитяти» не приводит многих на грань катастрофы? Разве не приходится встречать «людей, которым, — как говорит Стародум, — во все случаи их жизни ни разу на мысль не приходили ни предки, ни потомки» , т. е. людей, живущих интересами частными, а не государственными?
Противостояние идей героев Фонвизина, их отношения к детям может волновать нас и сегодня.
<span>Комедия, говоря словами Шекспира, — «несовместимого соединитель» . Комизм «Недоросля» ведь не только в том, что госпожа Простакова смешно, колоритно, как уличная торговка, бранится, что любимое место ее братца — хлев со свинками, что Митрофан — обжора. С трудом оправясь от обильного ужина, он с утра уже пять булочек съел. Это дитя, как думает Простакова, «деликатного сложения» не обременено ни умом, ни занятиями, ни совестью. Конечно, смешно смотреть и слушать, как Митрофан то робеет перед кулачищами Скотинина и прячется за спину няньки Еремеевны, то с тупой важностью и недоумением рассуждает о дверях, «котора прилагательна» и «котора существительна» . Но есть в «Недоросле» комизм более глубокий, внутренний. Грубость, которая хочет выглядеть любезно, жадность, прикрывающаяся великодушием, невежество, претендующее на образованность. </span>
По-настоящему неполадки у Лероя Кливи начались, когда он вел почтолет-243 по неосвоенному звездному скоплению Пророкоугольника. Лероя и прежде-то удручали обычные трудности межзвездного почтальона: старый корабль, изъязвленные трубы, невыверенные астронавигационные приборы. Но теперь, считывая показания курса, он заметил, что в корабле становится невыносимо жарко.
Он подавленно вздохнул, включил систему охлаждения и связался с Почтмейстером Базы. Разговор велся на критической дальности радиосвязи, и голос Почтмейстера еле доносился сквозь океан статических разрядов.
- Опять неполадки, Кливи? - спросил Почтмейстер зловещим голосом человека, который сам составляет графики и свято в них верует.
- Да как вам сказать, - иронически ответил Кливи. - Если не считать труб, приборов и проводки, все прекрасно, вот разве изоляция и охлаждение подкачали.
- Действительно, позор, - сказал Почтмейстер, внезапно преисполняясь сочувствием. - Представляю, каково тебе там.
Кливи до отказа крутанул регулятор охлаждения, отер пот, заливающий глаза, и подумал, что Почтмейстеру только кажется, будто он знает, каково сейчас его подчиненному.
- Я ли снова и снова не ходатайствую перед правительством о новых кораблях? - Почтмейстер невесело рассмеялся. - Похоже, они считают, будто доставлять почту можно на любой корзине.
В данную минуту Кливи не интересовали заботы Почтмейстера. Охлаждающая установка работала на полную мощность, а корабль продолжал перегреваться.
- Не отходите от приемника, - сказал Кливи. Он направился в хвостовую Часть корабля, откуда как будто истекал жар, и обнаружил, что три резервуара заполнены не горючим, а пузырящимся раскаленным добела шлаком (1). Четвертый на глазах претерпевал такую же метаморфозу (2).
Мгновение Кливи тупо смотрел на резервуары, затем бросился к рации.
- Горючего не осталось, - сообщил он. - По-моему, произошла каталитическая реакция. Говорил я вам, что нужны новые резервуары. Сяду на первой же кислородной планете, какая подвернется.
Он схватил Аварийный справочник и пролистал раздел о скоплении Пророкоугольника. В этой группе звезд отсутствовали колонии, а дальнейшие подробности предлагалось искать на карте, на которую были нанесены кислородные миры. Чем они богаты, помимо кислорода, никому не ведомо. Кливи надеялся выяснить это, если только корабль в ближайшее время не рассыплется.
- Попробую З-М-22, - проревел он сквозь нарастающие разряды.
- Хорошенько присматривай за почтой, - протяжно прокричал в ответ Почтмейстер. - Я тотчас же высылаю корабль.
Кливи ответил, что он сделает с почтой - со всеми двадцатью фунтами почты. Однако к тому времени Почтмейстер уже прекратил прием.
Кливи удачно приземлился на З-М-22, исключительно удачно, если принять во внимание, что к раскаленным приборам невозможно было прикоснуться, размякшие от перегрева трубы скрутились узлом, а почтовая сумка на спине стесняла движения. Почтолет-243 вплыл в атмосферу, словно лебедь, но на высоте двадцати футов от поверхности отказался от борьбы и камнем рухнул вниз.
Кливи отчаянно силился не потерять остатки сознания. Борта корабля приобрели уже темно-красный оттенок, когда он вывалился из запасного люка; почтовая сумка по-прежнему была прочно пристегнута к его спине. Пошатываясь, с закрытыми глазами он пробежал сотню ярдов (3). Когда корабль взорвался, взрывная волна опрокинула Кливи. Он встал, сделал еще два шага и окончательно провалился в небытие.
Когда Кливи пришел в себя, он лежал на склоне маленького холмика, уткнувшись лицом в высокую траву. Он пребывал в непередаваемом состоянии шока. Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает в воздухе. Все заботы, чувства, страхи остались с телом; разум был свободен.
Он огляделся и увидел, что мимо пробегает маленький зверек, величиной с белку, но с темно-зеленым мехом.
Когда зверек приблизился, Кливи заметил, что у него нет ни глаз, ни ушей.
Это его не удивило - напротив, показалось вполне уместным. На кой черт сдались белке глаза и уши? Пожалуй, лучше, что белка не видит несовершенства мира, не слышит криков боли...
Появился другой зверь, величиной и формой тела напоминающий крупного волка, но тоже зеленого цвета. Параллельная эволюция (4)? Она не меняет общего положения вещей, заключил Кливи. У этого зверя тоже не было ни глаз, ни ушей. Но в пасти сверкали два ряда мощных клыков.
Кливи наблюдал за животными с вялым интересом. Какое дело свободному разуму до волков и белок, пусть даже безглазых? Он заметил, что в пяти футах от волка белка замерла на месте. Волк медленно приближался. На расстоянии трех футов он, по-видимому, потерял след - вернее, запах. Он затряс головой и медленно описал возле белки круг. Потом снова двинулся по прямой, но уже в неверном направлении.
Слепой охотится на слепца, подумал Кливи, и эти слова показались ему глубокой извечной истиной. На его глазах белка задрожала вдруг мелкой дрожью: волк закружился на месте, внезапно прыгнул и сожрал белку в три глотка.
Какие у волка
В рассказе А.И. Куприна «Чудесный доктор» действие происходит перед Рождеством. На это указывают несколько деталей. Во-первых, это зима. Под ногами скрипит снег. Мерцалов, сидя на лавочке в парке, смотрит на заснеженные деревья и думает о самоубийстве. Во-вторых, Гриша с Володей рассматривают в окнах домов наряженные елки. Это говорит о том, что Новый год еще не наступил. В-третьих, когда Мерцалов встречает чудесного доктора, профессор Пирогов говорит, что он купил несколько подарков знакомым ребятишкам. Поэтому чудо, которое происходит в семье Мерцаловых, — это рождественское чудо.
В Рождество случается много странного, необычного, чудесного. Мы уже читали произведения, в которых действие происходит в Рождество. Это и чудесные приключения кузнеца Вакулы из рассказа Н.В. Гоголя «Ночь перед Рождеством». Это и печальный рассказ Ф.М. Достоевского «Мальчик у Христа на елке», в котором маленький мальчик замерзает, потому что он никому не нужен, кроме Христа. Но во всех этих рассказах происходит чудо. Такое чудо произошло и в семье Мерцаловых.
Это была бедная семья. у них не было денег на дрова, чтобы согреть свою комнату. Они голодали. Одна девочка у них уже умерла, вторая сильно болела. Однажды, когда все уже перестали надеяться на лучшую жизнь, Мерцалов встречает в парке одного пожилого человека. Он рассказывает ему свою историю, и старик тут же отправляется к ним домой. Оказывается, он был врачом.
Доктор выписал маленькой Машутке лекарство, дал деньги на лекарство, дрова и еду. Он посоветовал, к какому врачу потом лучше обратиться. Чудесный доктор Мерцаловых даже не сказал, как его зовут. Ему это было не надо. Мне кажется, что он хотел, чтобы о нем помнили как о человеке, совершившем доброе дело. Ведь не важно, как зовут человека, бескорыстно протянувшего тебе руку помощи. Но для Мерцалова важно было знать своего спасителя. им оказался известный русский хирург Н.И. Пирогов.
Профессор Пирогов сумел вылечить душу старшего Мерцалова, он подарил ему надежду на будущее. для профессора это обычное дело, а для Мерцалова — спасение всей его семьи. Я думаю, что рождественское чудо получилось. Но такое чудо не должно быть только в Рождество. Нельзя быть добрым только несколько дней в году. Чудо сострадания, помощи человеку должно стать «обыкновенным чудом» для каждого совестливого человека. Главное — никогда не падать духом. При первой же возможиости нужно протянуть руку тому, кому сейчас хуже, чем вам.