л хвастливо жаловаться: -Д а, мужики, если на том свете у местного зверья есть родичи, то у меня загробная жизнь будет трудной. Пархоменко все это говорил для красного словца. Он, онечно же, не верил, что у гусей, лис, зайцев, барсуков, косуль могут быть какие-то влиятельные родственники на небесах. Да и, честно сказать, в то, что на небесах вообще есть кто-то, он тоже не особенно верил, поэтому жил весело, азартно, в полную грудь. Охота была не просто самым любимым занятием, а делом жизни. Если верна теория о том, что разные люди своими прародителями имели разных животных, то дальним предком Пархоменко без всякого сомнени был какой-нибудь чутьисый, сильный и ненасытный волк. Непостижимым образом он находил в густой траве нужный след, догонял на лыжах лис и мог неделями несмотря на зной и лютый Мороз жить в леу. Ни женитьба, ни рождение сына не смогли изменить охотничьей натуры Пархоменко, он продолжал все свободное время рыскать по окрестностям, точно голодный хищник. Однажды весной, ремонтируя крышу сарая, Пархоменко забыл закрыть ворота, и во двор забрели лошади, пасшиеся по соседству на пустыре, под надзором нерадивого конюха.
-Эй, а ну куда..! перестреляю всех! - заревел Пархоменко, спрыгнул с крыши, схватил жердь и бросился на непрошеных гостей. Лошади, услышав злой крик, испуганно вздрогнули и метнулись назад, к воротам. Вдруг с крыльца преграждая им дорогу, кинулся двуметний сынишка Пархоменко. Он встал на пути несущегося табуна и бесстрашно раскинул руки, не пуская их к воротам. Слева тесовый забор, справа стена дома, сзади свирепый хозяин с огромной жердью, впереди, преграждая единственный путь к отступлению, малыш. Кони летели к воротам .
Пархоменко похолодел. -Ваня! Сынок! - пролепетал он и рухнул на колени.
кКричать, махать руками, бежать - все бесполезно... Кони лавиной неслись на его ребенка. Время спрессовалось в тугой ком, и уже нельзя было отделить вечность от мгновения, и уже потеряли всякое значение все земные измерения... -Прошу тебя! его стонущая мольба, обращенная непонятно к кому, летела из раздавленного сердца вверх, руки в отчаянии рвали траву, а рот заполнялся жалобным воем. ..
-Ну пожалуйста....
Мелькали черные конские хвосты...Черные ленты в глазах... Вдруг кони отпрянули от малыша, их поток разделился надвое, толкая друг друга, теснясь к стене и к забору, падая, запинаясь, они обогнули ребеночка и выскочили со двора.
В два прыжка Пархоменко подлетел к сыну, схватил его голое холодное тельце и, ощущая пальцами тонкие ребрышки, сквозь которые доносился сук маленького сердца, заплакал.Целуя мальчика, он посмотрел на забор и увидел, что с ржавых гвоздей, торчавших из тесовых досок, стекают капли конской крови..
Рядом на корточки присела тень, похожая на судь, облачённого в чёрный строгий костюм, и вкрадчиво говорила:
- Смотри, вот они, животные, топтали друг друга, резали себе бока о гвозди, спасая твоего сына. А вот ты-человек ! На что пошёл бы ты ради их детей? А?...
Теперь, когда Пархоменко зовут на охоту, он качает головой, тяжело говорит "нет" и почему то показывает на своего сыночка. Друзья думают, что это жена заставила его няньчится с ребёнком, и, удивляясь странной метаморфозе, происшедешей с охотником, недоуменно пожимают плечами.
(По Е. Лаптеву*)
*Евгений Васильевич Лаптев (род. в 1936 г.) писатель и публицист.
<span />