Если бы в тексте рассказа осталось такое сожаление, то сильно бы изменился характер Ивана Васильевича. В таком варианте он примирился бы с контрастом в поведении полковника. Из человека с чуткой совестью и способностью к неординарным решениям он превратился бы в того, кто смиренно следует привычным стандартам
В рассказе Фазиля Искандера «Тринадцатый подвиг Геракла» рассказ ведется от имени мальчика, который учится в пятом классе мужской школы в Грузии.
Действие рассказа происходит во время войны. Мы узнаем об этом от самого рассказчика, который дразнит своего соседа по парте по имени Адольф.
Главный герой рассказа — шустрый, озорной и лукавый мальчик. Он, как и многие мальчишки, любит играть в футбол, иногда не может справиться с задачей, смеется вместе со всеми над одноклассниками, которых ставит в смешное положение Харлампий Диогенович - учитель.
К товарищам по классу герой относится по дружески, с иронией. Рассказчик наблюдателен и точно описывает главные черты своих друзей. Он подмечает постоянное благополучие Сахарова, который, даже смеясь, старается оставаться отличником, подмечает скромность и незаметность Алика Комарова и угрюмость Шурика Авдеенко. Но в классе у Харлампия Диогеновича нет любимчиков. Смешным может оказаться каждый. И вот наступает момент, когда класс смеется над главным героем.
Главный герой не справился с задачей по математике. Вместо того чтобы попросить помощи у товарищей, он до уроков играл в футбол, убедив себя в том, что ответ в учебнике неверный. Затем он пытался увильнуть от ответственности за свои поступки, хитростью и обманом убедив врачей делать уколы именно во время урока математики. Когда же он оказывается у доски и не находит в себе сил честно признаться, что не решил задачу, то Харлампий Диогенович понимает, почему врачи пришли именно на урок математики. Учитель наказывает смехом не ученика, а его трусость. Он говорит, что рассказчик совершил «тринадцатый подвиг Геракла» , то есть подвиг, которого на самом деле не было, который вовсе не является подвигом. Да, он изменил ситуацию, но изменил не из благородных побуждений, а из трусости.
Наш класс наш класс наш любимый класс, нам всем весело играть, мы дружим , всё новое узнаём. Мы с нашим учителям дружим украшаем класс играем наш класс наш класс самый добрый и веселый класс, здесь кто то получит двойку мы поддержим этого человека.
Стихотворение "не позволяй душе ленится" усиливают мотив " Коль дать ей вздумаешь поблажку, она последнюю рубашку, с тебя безжалостно сорвёт!". А про повторы не знаю, учебники сдали перечитать не могу, только это вспомнила
1. Также как и в природе человеческая жизнь подчинена цикличности: на смену весне, с её обновлением, рождением, приходит лето — пора расцвета, зрелости с принесением обильных плодов; а за ним осень — своеобразное подведение итогов, дряхление, старость; и, как апогей — зима, прообраз смерти.
Под листьями автор подразумевает саму жизнь. Пока они зелены, полны сил и крепко держатся за ветки, жизнь кажется яркой, насыщенной, впереди ведь ещё столько времени, но это состояние (как и человеческая молодость) быстротечно, век зрелых лет мимолётен и полон разочарований, а впереди — неизбежная старость, сравниваемая с желтеющим листком, и лишённая по убеждению поэта, всякого смысла.
В первой строфе стихотворения листья как бы противопоставляют себя соснам и елям. Поэт заостряет внимание на том, что листьям не по нраву такая неизменность, жизненное однообразие («тощая зелень… не желтеет… но ввек не свежа»). Во второй строфе открывается истинный смысл жизни, её подлинность («цветём и блестим… краткое время на сучьях гостим»). Третья строфа повествует о наступившей осени («птички отпели»,»цветы отцвели», «лучи побледнели»), о мимолётности и быстротечности жизни листьев и нежелание их такого исхода («Так что же нам даром висеть и желтеть»). В последней строфе настроение изменяется, появляются восклицательные предложения с повторами («Скорей, скорей!», «Летите, летите!»), словно слышится свист, движение ветра, а с ним и полёт, свобода. Это действие означает жизнь, для листьев просто неприемлемо бессмысленное существование в ожидании неизбежного итога — смерти.