Действие повести начинается 12 августа 18** года. Два дня назад Николеньке Иртеньеву исполнилось 10 лет. Этот день начался для него, как обычно - он проснулся в семь часов утра, умылся и вместе со своим учителем Карлом Иванычем и братом Володей пошел здороваться с родителями. Глядя на матушку, разливающую в гостиной чай, и на отца, отдающего распоряжения приказчику, Николенька чувствует, насколько сильно он их любит. Он любуются лицами родителей и признается себе, что они красивы.
Отец говорит Николеньке и его брату, что на следующий день он уезжает в Москву и берет обоих мальчиков с собой. Это известие накладывает свой отпечаток на остаток дня Николеньки – он печален из-за того, что придется расстаться с домом, в котором он вырос, и с матушкой.
В день отъезда Николенька не может думать ни о чем другом, кроме того, насколько тяжело ему расстаться со всем, что он так любит.
В Москве Николенька и Володя живут в доме бабушки. С ними вместе в Москву отправился и их учитель Карл Иваныч, но в дом приходят и другие учителя. Николенька знакомится с новыми для него людьми, в том числе и со своими ровесниками, он даже влюбляется в свою новую знакомую - Сонечку Валахину.Прошло полгода, и из деревни приходит письмо от матушки, в котором она сообщает, что заболела и очень плохо себя чувствует. Матушка просит отца привезти к ней детей, и он сразу же выполняет ее просьбу. Но когда они приезжают в деревню, то видят, что она уже очень плоха – уже несколько дней не встает, ее глаза ничего не видят. В тот же день она умирает. Видя матушку в гробу, Николенька не верит, что это она, та, кого он так сильно любил. И в этот день он понимает, что его безмятежное детство закончилось. Он вместе с отцом и братом переезжает жить в Москву, лишь иногда приезжая в деревню и обязательно в каждый приезд приходя на могилу к матушке.
<span>І неспадзявана адбылося незвычайнае: ціхая, нявідная, у жнівеньскім
росквіце рабіна заружавела, зазырчэла яркім, кідкім хараством, гарачым
полымем агністых гронак. І не адны вочы, не абыякавыя, не ачарсцвелыя ў
жыццёвых пакутах да хараства, глядзелі здзіўлена, зачаравана: «Глядзі
ты!..» Як тая рабіна, цвіла ў гэтае лета Ганна. Яшчэ, здаецца,
учора была гарэза, падлетак, а вось ужо, глядзіце - у самай добрай пары
дзяўчына, у самай красе сваёй! Калі толькі вырасла! Глядзелі на
Ганну, разважалі і - за малым выключэннем прыдзір з жанок - згаджаліся:
выспела, нявеста, нічога не скажаш! Часам пры гэтых гаворках - асабліва
жанкі - успаміналі Ганніну маці-нябожчыцу, казалі, што дачка ва ўсім
выйшла ў матку. З аблічча - дык як вылітая: і невялікая ростам, і не
гладкая - худая, можна сказаць, і плечы, як у маткі, вузкія, і рукі
тонкія. І косы чорныя, густыя, аж блішчаць, бы намочаныя, і смуглявасць
на твары такая ж, і шчочкі таксама ж выпінаюцца. Іншы раз языкі
жанок - прыдзір ці зайздросніц - меркавалі, што грудзі ў Ганны
малаватыя, як кулачкі: чым толькі дзіця карміць будзе, калі давядзецца?
Але пры ўсім тым - нават прыдзіры і зайздросніцы не пярэчылі - Ганну
ніяк нельга было палічыць за кволую: збоку, з аднаго позірку відаць было
- крамяная ў Цімоха дзяўчына, дужая, сілаю ўся налілася! Вунь якая
пругкая ў хадзе, спрытная якая ў рухах, так і відаць - маладосць, сіла ў
кожнай жылачцы! <span>Той, каму быў час і ахвота прыглядацца, хто
лепш бачыў Ганну, заўважаў, што перамянілася яна не толькі з аблічча.
Багата што інакшае было і ў тым, як яна хадзіла між людзей, - стрымана і
паважней, як трымалася з хлопцамі, - стражэй і з нейкай кплівасцю.
Нават смяялася цяпер яна інакш, як дасюль, - смех быў ужо не
бесклапотны, не пусты па-дзіцячы, у ім таксама звычайна чулася
кплівасць; і штосьці як бы таілася ў гэтым смеху. І глядзела яна інакш, -
нядаўна адно дзікавата-цікаўнымі вачыма. Як і раней, не было,
здавалася, такой хвіліны, каб вочы яе, вільготна-цёмныя, падобныя на
спелыя вішні, былі абыякавыя, нудлівыя, увесь час блішчэла, ззяла ў іх
няўціхнае хваляванне. Але сачылі яны з-пад шаўкавіста-чорных смелых
броваў цяпер з падсцярожлівай, пільнай уважнасцю і, здавалася, толькі і
чакалі выпадку кпліва падсмяяцца. Іншы раз маглі яны, як і раней,
бліснуць весялосцю, але часта, вельмі часта гарэлі ў іх недавер'е і
насмешка. У іх таксама ж нешта таілася, у цудоўных вішнёва-чорных вачах.
</span></span>
Цінуй кожен день, навчися жити на повні груди. Життя швидкоплине, тому не витрачай його даремно.
<span>Федя принадлежал к богатой семье и выехал в поле ради забавы: послушать эти поверья, к тому же был самым старшим.
</span><span>Федя, как самый старший, выражает скепсис по поводу рассказываемых историй. Федя "говорил мало, как бы боясь уронить свое достоинство", он не рассказал ни одной истории.</span>