Все-таки, жизнь чертовски несправедливая штука. Вот ты на вершине, а вот ты со свистом летишь вниз. Зеллера словно ледяной водой облили, настолько ошарашенным, нет, шокированным выглядел он, смотря на тренера, записывающего результаты в свой журнал. - Он не мог проплыть быстрее меня, - нарочито громко и грозно говорит Оуэн, на пол головы возвышаясь над тренером. Другие пловцы были практически одного с Зеллером роста, и все же, ощутимо ему уступали во внешних габаритах. Лурье (тот самый сученыш, набивший новый рекорд) смотрел на Оуэна с явным превосходством, спокойно, с тонкой улыбкой на губах и это настолько выводило Зеллера из себя, что казалось удивительным, почему из его ушей не валит пар. Не сказать что Оуэн были в ярости, это не сказать ничего. На языке вертелось с десяток совсем не лестных эпитетов, а взглядом Зеллер ясно показывал заметно зазнавшемуся пловцу, что с ним сделает за то, что тот просто пытается быть ему равным. Нет, даже не равным. Выше него. - Он проплыл на две секунды быстрее, чем ты, Зеллер, - бодрым голосом оповещает его тренер, впрочем, вперив взгляд в свои записи, и никоим образом не обращая внимания на своего бывшего фаворита. – Ты знаешь, что значит в этом спорте две секунды, Зеллер? – Обращается к нему Лурье, резвым голосом, нагло выделяя его фамилию. – Это значит, что ты отстой, Зеллер, и скоро каждый из них, - блондин отводит ладони в сторону, указывая на других пловцов, - поставит за норму то, что ты когда-то ставил за рекорд. Оуэн медленно закивал и чуть опустил взгляд. Будь его воля, он бы утопил этого козла прямо в этом бассейне, но доведенный до крайней степени бешенства, Зеллер делает лишь одно. Лурье расслабленно улыбается, мысленно, наверное, переживая собственную победу и не замечает кулак, летящий ему прямо в челюсть. Никто не успевает сориентироваться, а Оуэн уже злобно бьет одноклассника, куда придется: в живот, под ребра, в плечо, снова в челюсть. Слышится неприятный хруст и тихий скулеж. Тренер свистит в свисток, пытается удержать озверевшего ученика за левую руку и чуть сам не попадает под раздачу. - Зеллер! – Громыхнул он. – Если ты сейчас не угомонишься, я удалю тебя к чертям из команды! Эта угроза действует, и Оуэн резко успокаивается, тяжело дыша. Лурье даже не пытается дать отпор: он прижимает руки к разбитому (или, как надеется Оуэн, сломанному) носу, ворча проклятья под нос. - Отведите его в мед. пункт, а ты, - тренер поворачивается к остолбеневшему Оуэну, когда несчастного, побитого Лурье под руки выводят из зала, - ты освобожден от тренировок на две недели, - тренер машет журналом, когда Оуэн пытается возразить, - и не смей со мной спорить, иначе месяц не увидишь этого бассейна. Иди отсюда, иначе я не ограничусь этим наказанием и позвоню твоим родителям, - слыша, как парень хмыкает, тренер добавляет, - или твоему брату. – Смешок резко прерывается и тренер самодовольно продолжает, - его мнение важно, не так ли? А теперь проваливай отсюда, и чтобы я не видел тебя здесь!.. - - - - Когда Оуэн выходит из школы – на улицу уже спускаются сумерки, где-негде включаются фонари, стоит звенящая тишина. Зеллер чувствует себя полностью выпотрошенным. Таблетки, зависимость, испорченное здоровье… Ради чего все это? Все разрушилось в один миг, когда кто-то один, каким-то нелепым образом обставил его собственный рекорд так легко, словно это ему ничего не стоило. А Зеллеру стоило. Парень стоит на входе, проводит пальцами левой руки по побитым костяшкам правой, и шипит от неприятной зудящей боли, мелькнувшей в пальцах. В кармане куртки звенят ключи, и парень быстро шагает за школу, туда, где у самой стены стоит его мотоцикл. Сердце все еще колотится как бешенное от пережитого шока, стыда и позора. Все должно было быть совсем не так. Он должен был быть неоспоримо лучшим, а проиграл новичку, который не проходил на плаванье и двух месяцев, когда сам Оуэн в команде уже больше года. Парень не знает, куда ему ехать, потому просто опирается спиной к стене, доставая из кармана брюк ненавистную баночку, на дне которой сиротливо лежало около шести таблеток. Ему всегда было интересно, что будет, если выпить больше намеченной дозы. Перед глазами начнут мелькать Микки-Маусы?.. Его накроет адреналин, на пару с гиперактивностью, или и без того расшатанное сердце окончательно остановится?... Оуэн начал отдирать этикетку, серьезно задумавшись об этом. Странного рода апатия подталкивала проверить эту мысль прямо сейчас.
Образ Никишки производит двойственное впечатление. Он не играет со своими сверстниками в веселые и шумные игры, сторонится ребят, чем вызывает их насмешки. Никишка всегда серьезен в общении с детьми и не очень разговорчив, поэтому и все его дразнят: «Никишка-молчун! Молчун, посмейся!» Насмешки еще больше отдаляют мальчика от других детей, он замыкается в себе, прячется от них. Никишка любит слушать разговоры старших, он очень любознателен и постоянно задает вопросы: «А это что? А это почто?». Его любимое занятие — думать обо всем на свете в одиночестве. Только с родителями Никишка раскрепощается, не боится насмешек и становится разговорчивым. Он обижается на детей. «А почто ребята меня дразнют», — спрашивает он отца. Но подстраиваться под них мальчик не собирается. Так кто же такой Никишка? Скучный, озлобленный мальчишка, деревенский дурачок, над которым посмеиваются сверстники, или яркая независимая личность, пытливо вглядывающаяся в мир и ищущая свой путь в жизни? Конечно же, Никишка вовсе не дурачок. Просто он воспринимает мир не так, как его ровесники, а более обостренно. Мир ему кажется бесконечной чередой загадок. Никишка тонко чувствует красоту природы, восхищается блеском моря под солнечными лучами, игрою света и тени на ночном облаке. Он легко вступает в контакт с представителями животного мира — конем, рыжим псом, общается с ними на равных. Животные чувствуют его привязанность и внимание и отвечают лаской и любовью. Никишка ощущает себя, как и этих животных, частицей живой природы, и разговаривает с ними на понятном им языке. Его волнует все — и о чем говорят березы и как думают камни. Никишка настолько близко воспринимает проявления природы, что уверен, будто камни ночью переворачиваются, так как за день отлеживают себе бока. Он жадно всматривается в мир, стремясь понять его вечную тайну. Никишке очень хочется настолько погрузиться в природу внутренним зрением, чтобы, понять все многообразие ее взаимоотношений, язык всех ее явлений. Это тонкая поэтическая натура. И даже если в будущем он не станет поэтом, то наверняка будет настоящим ценителем красоты, и знатоком природы.
В образе Тараса Бульбы воспета безграничная верность своему делу, которому отданы все душевные и физические силы. В нем воплощаются типичные черты героев освободительной борьбы, раскрыты лучшие стороны национального характера. Во всем — и в суровой простоте его быта, и в яркой талантливости, и в самом «изгибе» ума — Тарас плоть от плоти, кость от кости от народа. Он не отделяет себя от коллектива и от «товарищества» и только в нем видит смысл своей жизни и ту силу, которая определяет его деятельность и неукротимую энергию.
Тарас Бульба — яркая и крупная личность, самым активным образом влияющая на ход событий. Это национальный герой, защитник и выразитель народных интересов. В Тарасе заключена и могучая жизненная сила, неуемная энергия, ясная осознанность поставленной цели — и в то же время непосредственность, искренность, горячая любовь к товарищам, чувство юмора. Эта разносторонность делает прекрасный образ жизненным, реалистичным.