Лётчик в результате поломки самолёта садится в пустыне (на планете Земля).Пытается отремонтировать,торопится:мало провианта.Вдруг появляется мальчик,летчик сразу понимает что это принц:по одежде ,по манере разговаривать.И в то же время видит,что это ребёнок.В ходе беседы выясняется, что у принца есть своя планета,маленькая,но своя;что восход или закат солнца он может увидеть столько раз,сколько захочет,всего лишь переставив стул с одного края планеты на другой;что живёт принц в борьбе с деревьями баобабами,которые если вырастут,смогут разорвать его планету,поэтому ему приходится следить за появляющимися растениями;что недавно у него появился росток ,который вырос и превратился в прекрасную розу,немного капризную;что принц думал совершить путешествие по Вселенной;и с попутными птицами он уже посетил несколько планет ,они были такими же маленькими,как и его планета,там жили люди ,каждый чем-то занимался,но все они жили в одиночестве ,занимались пустыми,никому не нужными делами,принцу становилось с ними скучно,и он улетал к другим звёздам.В конце концов он попал на Землю.Но,стал скучать по своей планетке,которая нуждалась в защите,по розе,которую он оставил без присмотра,а ведь её надо было поливать,прикрывать от солнца,от ветров,разговаривать с ней.Но вернутся он на свою планету мог при условии,если его укусит ядовитая змея.Один раз его от этого шага остановил лётчик,но во второй раз принцу,удалось пойти на встречу змее.
По-настоящему неполадки у Лероя Кливи начались, когда он вел почтолет-243 по неосвоенному звездному скоплению Пророкоугольника. Лероя и прежде-то удручали обычные трудности межзвездного почтальона: старый корабль, изъязвленные трубы, невыверенные астронавигационные приборы. Но теперь, считывая показания курса, он заметил, что в корабле становится невыносимо жарко.
Он подавленно вздохнул, включил систему охлаждения и связался с Почтмейстером Базы. Разговор велся на критической дальности радиосвязи, и голос Почтмейстера еле доносился сквозь океан статических разрядов.
- Опять неполадки, Кливи? - спросил Почтмейстер зловещим голосом человека, который сам составляет графики и свято в них верует.
- Да как вам сказать, - иронически ответил Кливи. - Если не считать труб, приборов и проводки, все прекрасно, вот разве изоляция и охлаждение подкачали.
- Действительно, позор, - сказал Почтмейстер, внезапно преисполняясь сочувствием. - Представляю, каково тебе там.
Кливи до отказа крутанул регулятор охлаждения, отер пот, заливающий глаза, и подумал, что Почтмейстеру только кажется, будто он знает, каково сейчас его подчиненному.
- Я ли снова и снова не ходатайствую перед правительством о новых кораблях? - Почтмейстер невесело рассмеялся. - Похоже, они считают, будто доставлять почту можно на любой корзине.
В данную минуту Кливи не интересовали заботы Почтмейстера. Охлаждающая установка работала на полную мощность, а корабль продолжал перегреваться.
- Не отходите от приемника, - сказал Кливи. Он направился в хвостовую Часть корабля, откуда как будто истекал жар, и обнаружил, что три резервуара заполнены не горючим, а пузырящимся раскаленным добела шлаком (1). Четвертый на глазах претерпевал такую же метаморфозу (2).
Мгновение Кливи тупо смотрел на резервуары, затем бросился к рации.
- Горючего не осталось, - сообщил он. - По-моему, произошла каталитическая реакция. Говорил я вам, что нужны новые резервуары. Сяду на первой же кислородной планете, какая подвернется.
Он схватил Аварийный справочник и пролистал раздел о скоплении Пророкоугольника. В этой группе звезд отсутствовали колонии, а дальнейшие подробности предлагалось искать на карте, на которую были нанесены кислородные миры. Чем они богаты, помимо кислорода, никому не ведомо. Кливи надеялся выяснить это, если только корабль в ближайшее время не рассыплется.
- Попробую З-М-22, - проревел он сквозь нарастающие разряды.
- Хорошенько присматривай за почтой, - протяжно прокричал в ответ Почтмейстер. - Я тотчас же высылаю корабль.
Кливи ответил, что он сделает с почтой - со всеми двадцатью фунтами почты. Однако к тому времени Почтмейстер уже прекратил прием.
Кливи удачно приземлился на З-М-22, исключительно удачно, если принять во внимание, что к раскаленным приборам невозможно было прикоснуться, размякшие от перегрева трубы скрутились узлом, а почтовая сумка на спине стесняла движения. Почтолет-243 вплыл в атмосферу, словно лебедь, но на высоте двадцати футов от поверхности отказался от борьбы и камнем рухнул вниз.
Кливи отчаянно силился не потерять остатки сознания. Борта корабля приобрели уже темно-красный оттенок, когда он вывалился из запасного люка; почтовая сумка по-прежнему была прочно пристегнута к его спине. Пошатываясь, с закрытыми глазами он пробежал сотню ярдов (3). Когда корабль взорвался, взрывная волна опрокинула Кливи. Он встал, сделал еще два шага и окончательно провалился в небытие.
Когда Кливи пришел в себя, он лежал на склоне маленького холмика, уткнувшись лицом в высокую траву. Он пребывал в непередаваемом состоянии шока. Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает в воздухе. Все заботы, чувства, страхи остались с телом; разум был свободен.
Он огляделся и увидел, что мимо пробегает маленький зверек, величиной с белку, но с темно-зеленым мехом.
Когда зверек приблизился, Кливи заметил, что у него нет ни глаз, ни ушей.
Это его не удивило - напротив, показалось вполне уместным. На кой черт сдались белке глаза и уши? Пожалуй, лучше, что белка не видит несовершенства мира, не слышит криков боли...
Появился другой зверь, величиной и формой тела напоминающий крупного волка, но тоже зеленого цвета. Параллельная эволюция (4)? Она не меняет общего положения вещей, заключил Кливи. У этого зверя тоже не было ни глаз, ни ушей. Но в пасти сверкали два ряда мощных клыков.
Кливи наблюдал за животными с вялым интересом. Какое дело свободному разуму до волков и белок, пусть даже безглазых? Он заметил, что в пяти футах от волка белка замерла на месте. Волк медленно приближался. На расстоянии трех футов он, по-видимому, потерял след - вернее, запах. Он затряс головой и медленно описал возле белки круг. Потом снова двинулся по прямой, но уже в неверном направлении.
Слепой охотится на слепца, подумал Кливи, и эти слова показались ему глубокой извечной истиной. На его глазах белка задрожала вдруг мелкой дрожью: волк закружился на месте, внезапно прыгнул и сожрал белку в три глотка.
Какие у волка
Ся испытать Аксинье. Счастье материнства от любимого человека – «всю свою любовь к отцу она перенесла на ребенка», смерть маленькой Танюшки, после которой она не могла даже плакать. Во время долгого ожидания Григория с фронта Аксинья становится любовницей панского сына, Григорий возвращается к своей жене, долгие годы не прощает Аксинье измены: «Губительная, огневая ее красота не принадлежала ему». Она считает себя неудачливой оставленной любовницей, но чувства ее сохраняются.
Всю жизнь, до самой смерти от шальной пули, Аксинья остается главной любовью Григория. Она научится ждать его с войны, приходить по первому зову, мириться с тем, что у него есть другая семья, станет любить его детей и заботиться о них после смерти жены Натальи. Я думаю, главными достоинствами в Аксинье были даже не ее красота и привлекательность. Наверное, это были сила ее любви, отвага и смелость, с которыми она отстаивала свой выбор жить и быть любимой, несмотря ни на что.
<span>Эта басня заключает в себе широкий и глубокий смысл. Истина и ложь, незаметный повседневный труд и самодовольная праздность, этика поведения - эти глубинные философские и этические вопросы поднимает непритязательное на первый взгляд произведение.</span>