30 лет назад многие европейцы видели в мультикультурализме — идее общества, основанного на открытости и многообразии — решение социальных проблем Европы. Сейчас они все чаще считают его главной причиной проблем. Это заставило ряд влиятельных политиков — в частности британского премьер-министра Дэвида Кэмерона и канцлера Германии Ангелу Меркель — публично критиковать мультикультурализм и объявлять его опасной тенденцией. По всей Европе усиливаются ультраправые партии и политические популисты — от нидерландской Партии свободы до французского Национального фронта. В некоторых местах дело доходит до омерзительных актов насилия — таких, как бойня, которую Андерс Беринг Брейвик (Anders Behring Breivik) устроил на норвежском острове Утейя в 2011 году.
Почему так вышло? По мнению критиков мультикультурализма, дело в том, что Европа расширила иммиграцию, не требуя при этом интеграции. Они убеждены, что это подорвало сплоченность и взаимное доверие в обществе и нанесло удар по национальным идентичностям. Напротив, сторонники мультикультурализма, уверены, что проблема не в этническом многообразии, а в расизме.
Однако в действительности ситуация намного сложнее, чем кажется обеим сторонам, и это заставляет их регулярно скатываться к софистике. За спором о мультикультурализме скрываются другие социальные и политические вопросы — о национальной идентичности, о разочаровании в политике, об упадке рабочего класса. Более того, разные страны избрали разные подходы. Британия стремилась встроить этнические общины в свою политическую систему. Германия подталкивала иммигрантов жить отдельно и старалась не выдавать им гражданство. Франция предпочла мультикультурализму политику ассимиляции. Результаты тоже оказались разными: в Британии дело кончилось волнениями и насилием, в Германии турецкие сообщества замкнулись в себе, а во Франции отношения между властями и общинами выходцев из Северной Африки стали крайне напряженными. Впрочем, во всех этих итогах есть и нечто общее: везде мы видим раскол в обществе, отчуждение в среде меньшинств и недовольство граждан.
Мультикультурализм как политический инструмент — это не только реакция на этническое многообразие, но и способ это многообразие обуздать. Это порождает определенный парадокс. Мультикультурализм принимает как данность, что в обществах присутствует многообразие, но при этом неявным образом подразумевает, что оно заканчивается на границе каждого из меньшинств. Структурируя различия, он делит население на этнические и культурные сообщества — скажем, заталкивая их в рамки единой и однородной мусульманской общины, — и определяет в соответствии с этим права и потребности каждого отдельного человека. Другими словами, такая политика помогает создавать тот самый раскол, который она должна преодолевать.
<span>В рельефе Южной Америки выделяются две части. Восток занят равнинами, а на западе протянулись горные цепи Анд. Равнины материка и участки плоскогорий удобны для земледелия, прокладки дорог, строительства городов. Анды особенно богаты цветными и редкими металлами. Внедрение магмы в осадочные породы привело к образованию крупнейших в мире месторождений медных руд, а также молибденовых, оловянных, серебряных и др. Большую роль в экономике большинства стран Южной Америки играет горнодобывающая промышленность. По структуре горной промышленности можно выделить страны, связанные преимущественно с добычей энергетического (Венесуэла, Колумбия, Аргентина, Эквадор) и металлического (Боливия, Гайана, Суринам, Перу, Чили, Бразилия) сырья.</span>
Лінґала — мова групи банту, поширена в Демократичній Республіці Конго (головним чином на північному заході) і в Республіці Конго.
Всього на ній говорить понад 10 мільйонів людей (хоча далеко не для всіх з них лінґала є рідною).