Соседушка, мой свет!
Пожалуйста, покушай". -
"Соседушка, я сыт по горло". - "Нужды нет,
Еще тарелочку; послушай:
Ушица, ей-же-ей, на славу сварена!" -
"Я три тарелки съел". - "И полно, что за счеты:
Лишь стало бы охоты, -
А то во здравье: ешь до дна!
Что за уха! Да как жирна;
Как будто янтарем подернулась она.
Потешь же, миленький дружочек!
Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!
Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!"
Так потчевал сосед Демьян соседа Фоку
И не давал ему ни отдыху, ни сроку;
А с Фоки уж давно катился градом пот.
Однако же еще тарелку он берет,
Сбирается с последней силой
И - очищает всю.
"Вот друга я люблю! -
Вскричал Демьян. - Зато уж чванных не терплю.
Ну, скушай же еще тарелочку, мой милый!"
Тут бедный Фока мой,
Как ни любил уху, но от беды такой,
Схватя в охапку
Кушак и шапку,
Скорей без памяти домой -
И с той поры к Демьяну ни ногой.
Ассоль внушает веру в успех, несет горение удачи. И в душе Ассоль жили две Ассоль, «перемешанных в
замечательной прекрасной неправильности» . Одна была дочь матроса,
ремесленника, умевшая мастерить игрушки, прилежно шить, стряпать, мыть
полы. Другая, та, которую Грин называл живым стихотворением «со всеми
чудесами его созвучий и образов» , сама была воплощением поэзии. Трепеща и
волнуясь, жила Ассоль в ожидании чуда. И в этой взаимности теней и
света, в этой прекрасной неправильности была, как и у Грэя, своя
правильность, было присущее им обоим высокое искусство преображать мир,
вдохновенно совершать множество удивительных открытий «эфирно-тонких» ,
«невыразимых» , «но важных, как чистота и тепло» .
Все, что видела Ассоль вокруг себя, все, чем жила, становилось «кружевом
тайн в образе повседневности» . Самый звук ее имени,
предвещал встречу с существом, не похожим на других. Эглю, например,
нравится, что имя это так странно, так однотонно, музыкально, как свист
стрелы или шум морской раковины. «Что бы я стал делать, — задумчиво
говорит он Ассоль, — называйся ты одним из тех благозвучных, но
нестерпимо привычных имен, которые чужды Прекрасной Неизвестности? Тем
более я не желаю знать, кто ты, кто твои родители и как ты живешь. К
чему нарушать очарование? »
В чем же источник очарования Ассоль? Грин не собирается задавать нам
загадок на сей счет. Столько в ее душе чистоты, непосредственности,
естественности, такая готовность видеть мир глазами, в которых не
остается ничего взрослого, — большими глазами ребенка, что вместе с нею
мы проникаемся ожиданием Прекрасной Неизвестности. Другу своему,
угольщику Филиппу, Ассоль вдохновенно обещает, что однажды, когда Филипп
будет заваливать свою корзину углем, она превратится в благоухающий
куст. И Филиппу и впрямь начинает мерещиться, что из старых прутьев
поползли почки и брызнули по корзине листья. Трепеща и волнуясь, уходит
Ассоль на берег моря, напряженно высматривая на горизонте белый корабль с
алым парусом. И мы тоже, не веря, что верим, дожидаемся его появления.
«Эти минуты были для нее счастьем, — написал Грин о своей героине, — нам
трудно так уйти в сказку, ей было бы не менее трудно выйти из ее власти и
обаяния» . И какое же торжество над прозаическим, грубым, одномерным,
плоским и обывательским представлением о жизни, лишенным всякого полета
фантазии, испытывает вместе со своими героями автор книги, когда на
глазах у потрясенных жителей Каперны вдруг возникает корабль с теми
самыми парусами, имя которых до сих пор звучало, как издевательство.
Героиня «Алых парусов» в свое время показалась некоторым критикам книги
персонажем хотя и поэтическим, однако пассивным, бездеятельным. Такой
упрек Грину адресовали не раз. Так ли уж он справедлив? Грэю даны силы,
возможности, желание воплотить в жизнь мечту Ассоль. Но вспомним, что
никто другой, как Ассоль и вдохновила Грэя на его поступок! Ассоль
помогла Грэю понять одну нехитрую истину.
оль и вдохновила Грэя на его поступок! Ассоль помогла Грэю понять одну
нехитрую истину. Понять и в ней увериться: надо делать так называемые
чудеса своими руками. И может быть, именно поэтому Грэй и не захотел
никого другого, кроме Ассоль.
Вот, оказывается, как в феерии Грина в конечном счете счастливо, почти
по-сказочному, а в то же время необратимо, неизбежно сплетаются судьбы,
воля и свойства характеров. Встреча сказочника Эгля с Ассоль определяет
цель ее бытия. Картина, изображающая корабль, вздымающийся на гребне
морского вала, которую в детстве любил подолгу рассматривать Грэй, стала
для него «тем нужным словом в беседе души с жизнью, без которого ему
трудно было бы понять себя» . В маленьком мальчике постепенно
укладывалось огромное море. Он сжился с ним…
А разве мимолетное видение — миниатюрная лодочка, которую Грин однажды
увидел в витрине магазина игрушек, — не находится где-то в том же ряду?
Незначительное это впечатление оказалось для писателя очень нужным и
очень важным.
Потому что главные герои, ВАЛЁК и МАРУСЯ жили действительно под землёй, из-за чего и умерла несчастная девочка, из которой мрак подземелья и сырость вытянули всю её хрупкую жизнь.