<span>Вдоме Кашириных приемного сына Ивана называли Цыганком. А прозвище свое Иван получил за цыганскую внешность. Каширины Ивана любили, относились к нему, как к родному. У парня был веселый нрав и золотые, по словам деда Каширина, руки. Алеше Цыганок понравился сразу. В доме у деда он радовался ему больше всех, исключая бабушку. Особенно привязался к нему Алеша после первой дедовой порки. Цыганок прошел дедову школу воспитания и на правах бывалого передавал свой опыт Алеше: «Когда тебя вдругорядь сечь будут, ты гляди, не сжимайся, не сжимай тело-то, — чуешь? Вдвойне больней, когда тело сожмешь, а ты распусти его свободно, чтоб оно мягко было, — киселем лежи! И не надувайся, дыши вовсю, кричи благим матом… я в этом деле умнее самого квартального! У меня, брат, из кожи хоть голицы шей!» Они бы смогли стать друзьями навек,но к сожелению Цыганок вскоре погиб...</span>
АСЯ..
I
«Мне было тогда лет двадцать пять, — начал Н.Н., — дела давно минувших дней, как видите. Я только что вырвался на волю и уехал за границу, не для того, чтобы «окончить мое воспитание», как говарива-лось тогда, а просто мне захотелось посмотреть на мир божий. Я был здоров, молод, весел, деньги у меня не переводились, заботы еще не успели завестись — я жил без оглядки, делал что хотел, процветал, одним словом. Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя. Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время — и хлебца напросишься. Но толковать об этом не для чего.
Я путешествовал без всякой цели, без плана; останавливался везде, где мне нравилось, и отправлялся тотчас далее, как только чувствовал желание видеть новые лица — именно лица. Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевёлбе».
Герой очень любил толпу. Его забавляло «наблюдать людей...». Но недавно Н.Н. получил тяжелую душевную рану, потому и искал уединения. Он поселился в городке 3., который находился в двух верстах от Рейна. Как-то, гуляя, герой услышал музыку. Ему сказали, что это студенты приехали из Б. на коммерш. Н. Н. решил отправиться и посмотреть.
II
Коммерш — это особенного рода торжественный пир, на который сходятся студенты одной земли, или братства. «Почти все участники в коммерше носят издавна установленный костюм немецких студентов: венгерки, большие сапоги и маленькие шапочки с околышами известных цветов. Собираются студенты обыкновенно к обеду под председательством сениора, то есть старшины, — и пируют до утра, пьют, поют песни, Landesvater, Gaudeamus, курят, бранят филистеров; иногда они нанимают оркестр».
Н.Н. смешался с толпой зрителей. И тут вдруг услышал русский разговор. Здесь, рядом с ним, стоял молодой человек в фуражке и широкой куртке; он держал под руку девушку невысокого роста, в соломенной шляпе, закрывавшей всю верхнюю часть ее лица. Никак герой не ожидал увидеть русских «в таком захолустье».
Представились. Молодой человек —Гагин. Девушку, стоявшую рядом с ним, он назвал своей сестрой. Гагин тоже путешествует для своего удовольствия. У него было лицо «милое, ласковое, с большими мягкими глазами и мягкими курчавыми волосами. Говорил он так, что, даже не видя его лица, вы по одному звуку его голоса чувствовали, что он улыбается.
Девушка, которую он назвал своей сестрою, с первого взгляда показалась мне очень миловидной. Было что-то свое, особенное, в складе ее смугловатого круглого лица, с небольшим тонким носом, почти детскими щечками и черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто не вполне еще развита. Она нисколько не походила на своего брата».
Гагин и Ася (ее имя было Анна) пригласили Н.Н. к себе в гости. Их домик находился высоко в горах. Начался ужин. Ася оказалась очень подвижной. «... Вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Ее большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки ее слегка щурились, и тогда взор ее внезапно становился глубок и нежен».
III
На другое утро Н.Н. навестил Гагин. Заговорили. У него было порядочное состояние, он ни от кого не зависел и хотел посвятить себя'живописи. Н.Н. расположился к новому знакомому и рассказал историю своей печальной любви. Гагин слушал из вежливости. Затем оба отправились смотреть этюды в домик в горах.
Аси в это время не было дома. Н.Н. не очень-то понравились рисунки, он сказал об этом честно. Гагин согласился: «...всё это очень плохо и незрело...»
Пошли отыскивать Асю.
IV
Пришли на развалины замка. «Мы уже подходили к ним, как вдруг впереди нас мелькнула женская фигура, быстро перебежала по груде обломков и поместилась на уступе стены, прямо н
Ответ:
В романе «Мастер и Маргарита» очень ясно показана относительность добра и зла. Зло в книге существует по своим законам, но иногда, контактируя с реальностью, вершит справедливость.Часто от несправедливости в романе страдают хорошие, порядочные люди. Но обычные порядочные люди Воланду и его веселой дьявольской компании неинтересны, они не стремятся спасти всех. А вот кто им действительно небезразличен – это люди талантливые, способные расширить горизонт своего сознания и охватить мыслью мир во всем его многообразии, никого не осуждая, живя в гармонии со вселенной.
Именно такими людьми, по замыслу автора, оказываются Мастер и Маргарита. Он – пророк, способный зреть сквозь время и понимать важные события настолько реально, как будто сам был их свидетелем и участником (а может быть, сценаристом и режиссером – а чем черт не шутит, может быть, Мастер – это еще одна ипостась бога). Маргарита – идеальная спутница пророка, похожая на собирательный образ всех Марий из Нового Завета. Она самозабвенно любит его, а, кроме того, она способна предельно ясно понимать его идеи. Есть, кстати, мнение, что Магдалина считалась грешницей лишь потому, что не принадлежала к иудейской религии. В своем роду она была наделена тайными знаниями, то есть тоже была очень понимающим человеком. Не случайно именно она оказалась идеальной спутницей спасителя.
Главный «грех» писателя для советской цензуры был озвучен им самим в первой главе устами Берлиоза, критикующего Ивана Бездомного. В те времена главной целью пропаганды было убедить народ в том, что Иисуса не было в принципе, а не в том, хорош он или плох. Своей задачей Булгаков поставил показать в романе не только реальность Иисуса, но и реальность его оппонента – дьявола. А более глубокая мораль здесь, по-моему, такова: сколько веревочке ни виться, концу - быть, то есть каждый неизбежно получит по заслугам.
Объяснение: