Ее муж<span>, </span><span>генерал, </span>приходится Онегину<span> дальним родственником</span>
Итак, Онегин снова в Петербургском большом свете. Пушкин ставит своего героя в те же самые жизненные ситуации и отношения, в какие он был поставлен в I главе. Но если в I главе свет благосклонно принял Онегина, то теперь свет считает Онегина чужим; если в I главе Онегин слегка презирает свет, то в VIII главе он его ненавидит.
Как и в I главе Онегин показан в отношении к женщине, к любви. Но тогда любовь была для него "наукой страсти нежной", которой он в совершенстве овладел. Теперь - он сам любит горячо, искренне, страстно. В его жизнь вторгается любовь, затмившая собою все:
Сомненья нет: увы! Евгений
В Татьяну как дитя влюблен;
В тоске любовных помышлений
И день и ночь проводит он.
Ума не внемля строгим пеням,
К ее крыльцу, стеклянным сеням
Он подъезжает каждый день;
За ней он гонится как тень;
Он счастлив, если ей накинет
Боа пушистый на плечо,
Или коснется горячо
Ее руки, или раздвинет
Пред нею пестрый полк ливрей,
Или платок подымет ей.
Пушкин старательно перечисляет все признаки страстной, искренней влюбленности Онегина в Татьяну: "он хранит письмо, где сердце говорит, где все наруже, все на воле". Он, как все влюбленные, теряется в ее присутствии. Жизнь Онегина становится иной! Ему открывается духовный мир Татьяны, он вновь обращается к книгам, по-иному воспринимает поэзию. Перед героем проходит вся его жизнь, которая становится предметом для беспощадного анализа: он вспоминает пережитое, заново переоценивает совершенное, казнит себя за ошибки. Но любовь Татьяны он вернуть не в силах:
И что ж? Глаза его читали,
Но мысли были далеко;
Мечты, желания, печали
Теснились в душу глубоко.
Он меж печатными строками
Читал духовными глазами
Другие строки. В них-то он
Был совершенно углублен.
То были тайные преданья
Сердечной, темной старины,
Ни с чем не связанные сны,
Угрозы, толки, предсказанья,
Иль длинной сказки вздор живой,
Иль письмы девы молодой.
Онегин страдает. И его любовь к Татьяне изображается как любовь необыкновенная, трагическая.
Любовь к Татьяне становится для героя последней попыткой найти связь с миром, пробуждением жизни души, которая была практически мертва. Каким бы ни было его будущее, оно потребует от героя серьезного пересмотра отношения с миром:
Она ушла. Стоит Евгений,
Как будто громом поражен.
В какую бурю ощущений
<span>Теперь он сердцем погружен!</span>
<span><span>Бородино<span>- Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
- Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри - не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
"Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?"
И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки -
Французы тут как тут.
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить, пожалуй к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
"Пора добраться до картечи!"
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
"Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!"
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нам,
Все побывали тут.
Вам не видать таких сражений!..
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась - как наши груди,
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны -
И отступили бусурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри - не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы</span></span></span>