Яго-да, пче-ла - эти преносятся, а урок и улей не переносятся т.к. нельзя одну букву переносить
Деепричастные обороты:
<span>Починив железнодорожные пути.
</span><span>Не переставая рыдать.
</span><span>Кидая её в море.
</span><span>Женщина беря его за руку.
</span><span>Он написав что-то на бумаге.
Причастные обороты:
</span><span>Отец семейства желавший, чтобы все исчезли.
Мальчик, слышавший это желание.
Он, написавший что-то на бумаге.
</span><span>Путешественники, продолжающие свой путь по абсолютно безлюдному миру.
</span><span>Мужчина, решивший устроить семье каникулы</span>
последов
последов
последов
параллельн
параллельн
параллельн
однородн
однородн
однородн
При однородн. - все придаточные относятся к главному и отвеч. на 1 вопрос.
В параллельном - тоже к 1 главному, но на разные вопросы отвечают.
При последовательном - образуется цепочка: 1 придаточное зависит от главного. 2 придаточное зависит от 1 придаточного и т.д.
Григорий потерял счет дням. Осенью
в нем проснулась тоска по детям, по родному хутору...
Чтобы убить время, он сидел на нарах, вырезывал из дерева ложки, выдалбливал миски, искусно мастерил из
мягких пород игрушечные фигурки людей и животных. Он старался не тосковать. Днем это ему удавалось, но по ночам не мог заснуть, часто
просыпался, щеки его и отросшая за полгода густая борода были мокры от слез. Ему часто снились дети, Аксинья, мать и все
близкие, кого уже не было в живых. Вся жизнь Григория была в прошлом, а прошлое казалось недолгим и тяжким сном. "Походить бы ишо
раз по родным местам, покрасоваться на детишек,
тогда можно бы и помирать", - часто думал он.
На провесне как-то днем
неожиданно заявился Чумаков. Он был мокр по пояс,
но по-прежнему бодр и суетлив. Высушив
одежду возле печурки, обогревшись, подсел к Григорию на нары.
- Погуляли же мы, Мелехов,
с той поры, как ты от нас отбился! И под Астраханью
были, и в калмыцких степях... Поглядели на белый свет! А что
крови чужой пролили - счету нету. У Якова Ефимыча жену взяли
заложницей, имущество забрали, ну, он и остервенился,
приказал рубить всех, кто Советской власти служит. И зачали
рубить всех подряд: и учителей, и разных там фельдшеров, и агрономов... Черт те
кого только не рубили! А зараз - кончили и нас, совсем, -
сказал он, вздыхая и все еще ежась от озноба. - Первый раз разбили
нас под Тишанской, а неделю назад - под Соломным. Ночью окружили с трех сторон,
оставили один ход на бугор, а там снегу - лошадям по пузо... С рассветом
вдарили из пулеметов, и началось... Всех посекли пулеметами.
Я да сынишка Фомина - только двое и спаслись. Он, Фомин-то,
Давыдку своего с собой возил с самой осени. Погиб и сам Яков Ефимыч... На
моих глазах погиб. Первая пуля попала ему в
ногу, перебила коленную чашечку, вторая - в голову,
наосклизь. До трех раз падал он с
коня. Остановимся, подымем, посадим в седло, а он
проскачет трошки и опять упадет. Третья пуля нашла его,
ударила в бок... Тут уж мы его бросили. Отскакал я на
сотейник, оглянулся, а его уже лежачего двое конных шашками полосуют...