Заболоцкий выдвигает мнение : «Я не ищу гармонии в природе» .
Мы видим такую картину: осенний безветренный вечер, «слепую ночь» с тусклой луной, тихую потемневшую воду. Краски темные, размытые, нет четких линий.
В памяти возникает образ античной мифологии- «От бесполезно тяжкого труда» — Сизифов труд. Движение воды не приносит результата. Автор переходит к обобщенному взгляду на мир:
«Когда огромный мир противоречий
Насытится бесплодною игрой
Как бы прообраз боли человечьей
<span>Из бездны вод встает передо мной» . </span>
Групповой портрет типичного николаевского чиновника хорошо дополняет судья Ляпкин-Тяпкин. Уже одна его фамилия говорит об отношении этого чиновника к своей службе. Именно такие люди и исповедуют принцип “закон, что дышло”. Ляпкин-Тяпкин — представитель выборной власти (“избран судьей по воле дворянства”). Поэтому он держится свободно даже с городничим, позволяет себе оспаривать его. Поскольку этот человек прочел за всю свою жизнь 5—6 книг, он считается “вольнодумцем и образованным”. Эта деталь подчеркивает невежество чиновников, их низкий уровень образования.
<span> Еще мы узнаем про Ляпкина-Тяпкина, что он увлекается охотой, поэтому взятки берет борзыми щенками. Делами же он совсем не занимается, и в суде царит беспорядок. </span>
<span> О полном равнодушии к государственной службе состоящих на ней людей говорит в комедии и образ попечителя богоугодных заведений Земляники, “человека толстого, но плута тонкого”. В подведомственной ему больнице больные мрут как мухи, врач “по-русски ни слова не знает”. Земляника же тем временем рассуждает: “Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет”. Как типичному представителю чиновничества, ему также свойственно низкопоклонство перед вышестоящими и готовность донести на своих сослуживцев, что он и делает, когда приезжает Хлестаков. </span>Многим характер Хлестакова кажется резок, утрирован, если можно так выразиться, его болтовня, напоминающая - не любо, не слушай - врать не мешай,- изысканно-неправдоподобною. Но это потому, что всякий хочет видеть и, следовательно, видит в Хлестакове свое понятие о нем, а не то, которое существенно заключается в нем. Хлестаков является к городничему в дом после внезапной перемены его судьбы: не забудьте, что он готовился идти в тюрьму, а между тем нашел деньги, почет, угощение, что он после невольного и мучительного голода наелся досыта, отчего и без вина можно прийти в какое-то полупьяное расслабление, а он еще и подпил. Как и отчего произошла эта внезапная перемена в его положении, отчего перед ним стоят все навытяжку - ему до этого нет дела; чтобы понять это, надо подумать, а он не умеет думать, он влечется, куда и как толкают его обстоятельства.<span>В его полупьяной голове, при обремененном желудке, все передвоилось, все перемесилось - и Смирдин с Брамбеусом, и "Библиотека" с "Сумбекою", и Маврушка с посланниками. Слова вылетают у него вдохновенно; оканчивая последнее слово фразы, он не помнит ее первого слова. Когда он говорил о своей значительности, о связях с посланниками,- он не знал, что он врет, и нисколько не думал обманывать: сказав первую фразу, он продолжал как бы против воли, как камень, толкнутый с горы, катится уже не посредством силы, а собственною тяжестию. "Меня даже хотели сделать вице-канцлером (зевает во всю глотку). О чем, бишь, я говорил?" Если бы ему сказали, что он говорил о том, как отец секал его розгами, он, наверное, уцепился бы за эту мысль и начал бы не говорить, а как будто продолжать, что это очень больно, что он всегда кричал, но что "при нынешнем образовании этим ничего не возьмешь".
</span>