Кудесник-волщебник;княже -маленький сын князя;береста- в древности это была бумага для письма;свиток-стариная рукопись
Когда гусь на отмели поднимался в полный рост и размахивал упругими полутораметровыми крыльями, на воде пробегала серая рябь и шуршали прибрежные камыши.
Этой весной, как только пообдуло проселки, я собрал свой велосипед и покатил открывать рыбачий сезон. Когда я проезжал вдоль деревни, Белый гусь, заметив меня, пригнул шею и с угрожающим шипеньем двинулся навстречу. Я едва успел отгородиться велосипедом.
— Вот собака! — сказал прибежавший деревенский мальчик. — Другие гуси как гуси, а этот… Никому прохода не дает. У него сейчас гусята, вот он и лютует.
— А мать-то их где? — спросил я.
— Гусыню машина переехала. Гусь продолжал шипеть.
— Легкомысленная ты птица! А еще папаша! Нечего сказать, воспитываешь поколение…
Переругиваясь с гусем, я и не заметил, как из-за леса наползла туча. Она росла, поднималась серо-сизой тяжелой стеной, без просветов, без трещинки, и медленно и неотвратимо пожирала синеву неба.
Гуси перестали щипать траву, подняли головы.
Я едва успел набросить на себя плащ, как туча прорвалась и обрушилась холодным косым ливнем. Гуси, растопырив крылья, полегли в траву. Под ними спрятались выводки.
Вдруг по козырьку кепки что-то жестко стукнуло, и к моим ногам скатилась белая горошина.
Я выглянул из-под плаща. По лугу волочились седые космы града.
Белый гусь сидел, высоко вытянув шею. Град бил его по голове, гусь вздрагивал и прикрывал глаза. Когда особенно крупная градина попадала в темя, он сгибал шею и тряс головой.
Туча свирепствовала с нарастающей силой. Казалось, она, как мешок, распоролась вся, от края и до края. На тропинке в неудержимой пляске подпрыгивали, отскакивали, сталкивались белые ледяные горошины.
Гуси не выдержали и побежали. То здесь, то там в траве, перемешанной с градом, мелькали взъерошенные головки гусят, слышался их жалобный призывный писк. Порой писк внезапно обрывался, и желтый «одуванчик», иссеченный градом, поникал в траву.
А гуси все бежали, пригибаясь к земле, тяжелыми глыбами падали с обрыва в воду и забивались под кусты лозняка. Вслед за ними мелкой галькой в реку сыпались малыши — те немногие, которые успели добежать. К моим ногам скатывались уже не круглые горошины, а куски наспех обкатанного льда, которые больно секли меня по спине.
Туча промчалась так же внезапно, как и набежала. Луг, согретый солнцем, снова зазеленел. В поваленной мокрой траве, будто в сетях, запутались иссеченные гусята. Они погибли почти все, так и не добежав до воды.
На середине луга никак не растаивала белая кочка. Я подошел ближе. То был Белый гусь. Он лежал, раскинув могучие крылья и вытянув по траве шею. По клюву из маленькой ноздри сбегала струйка крови.
Все двенадцать пушистых «одуванчиков», целые и невредимые, толкаясь и давя друг друга, высыпали наружу.
-гладь зеркальная
- тихая заводь
- молчаливый затон
- трава шелковая
- тихозвонные ручейки
- росинки серебристые
- цветы лазоревые
- волны пряные
-лучи багровые
-сосны старые, могучие,
-роса жемчужная
-колечки изумрудные.
-блестки алые, головки нежные,
-луг пестреющий
-крыло материнское
-крыло могуче
-равнина бесконечная
-когти острые, седое облако
P.S.Если ты имеешь ввиду Есенина,то это эпитеты
Наконец, мы увидели скворцов. Они сидели на ветках тополей и после дальней дороги вели себя тихо и спокойно. Несколько дней они присматривались к своим прошлогодним гнёздам, которые сейчас были заняты воробьями. Нет, драк между ними не было. Скворцы просто дождались, когда воробьи покинут гнёзда для поиска пропитания, и заняли свои птичьи домики. Это очень умные птицы.
Каждый день по утрам я тихо сидел в своем огороде и наблюдал за скворцами. Сначала я слушал их концерт. Это настоящее представление. Они подражают разным птицам и звукам. Скворцы трещат, мяукают, свистят, кудахчут, шипят, трубят, скрипят. Это слушать очень интересно, но вызывает невольный смех.
Объявление скрыто.
Потом я смотрел, как они бегают между грядок в поисках пищи, истребляя вредных насекомых. Они не охотятся на лету или на дереве, как другие птицы. Их корм на земле и в земле. А ещё я бросал им крошки хлеба. Так птицы ко мне быстро привыкли и перестали бояться.
В начале июня у скворцов вылупились птенцы. Однажды я наблюдал, как они отважно защищали своё потомство от других птиц. Но уже в конце июля скворцы покинули свои гнёзда и поселились в лесах, полях и болотах. Там они готовят своих скворчат к новой взрослой жизни и осеннему перелёту в теплые страны.