Тема любви к Родине проходит через всё творчество Есенина. Он родился в Рязанской губернии, в селе Константиново. В молодости, когда мир воспринимается сквозь розовые очки, поэт пишет, что ему не надо никакого рая, нет ничего милее родного края. С какой любовью написаны слова « страна берёзового ситца». Так может писать только человек, влюблённый в свою родину, её природу. Поэт «золотой бревенчатой избы», каким он сам себя величает.
Вот Есенин пишет о любви к своей кроткой родине, и сам удивляется, за что он её так любит. Эх, не надо было ему уезжать в столицу! Отняли у него любовь к родным просторам, лесам и полям. Надо было оставаться в родных местах. Может и жив бы остался.
Ну, кто ещё так может описать осеннюю берёзовую рощу? Она у поэта золотая. Разве, что Пушкин может посоперничать со своим «… в багрец и золото одетые леса…» Берёзки у него совсем как девчата. Сонные, с растрёпанными шелковистыми косами, зелёными серёжками. Утренняя роса на листьях деревьев и траве – как россыпи серебра.
Береза для Есенина символ России. Она у него и в «юбочке белой», поэт мысленно обнимает её тонкий гибкий стан, как будто обнимает девушку с золотистыми косами, одетую в простой холщовый крестьянский сарафан.
Вот и улетающий клин печальных журавлей в осеннем небе. Они покидают насиженные места, улетают на зимовку в тёплые края и «… не жалеют больше ни о чём…» У него поле – малиновое, синь небесная падает в реку.
Есть в его лирике не только восторженные, но и грустные строки. Русская деревня того времени – полуразрушенные крестьянские дома, некоторые деревни вообще заброшены, низкие околицы, чахнущие деревья. Он так и пишет «…край ты мой пустырь..» Нескошенные поля, лес да убогий монастырь. Но всё-равно этот пейзаж ближе Есенину, чем столица. Но город наступает, грядёт индустриализация.
Поэт указывает России на то, что она «… волочится сохой по полям…», ему больно видеть обнищание народа. Он поверил большевикам. Он уверен, что они сделают страну сельскохозяйственной республикой, которая будет кормить и поить весь мир молоком. Но это так и осталось в мечтах. Сейчас разваливается то, что ещё не развалили.
Год рождения Жуковского определяется его биографами различно. Однако, несмотря на свидетельства П. А. Плетнева и Я. К. Грота, указывающих на рождение Ж. в 1784 г., нужно считать, как и сам Ж. считает, годом его рождения 1783 г. С. П. Шевыревым и в "Истории русской словесности" Греча также 1783 г. обозначается годом рождения поэта; кроме того в метрической книге Белевского уезда, села Мишенского, хранящейся в архиве Тульской духовной консистории, записано, что Ж. родился 26 января 1783 г., а крещен 30. Таким образом год рождения поэта устанавливается официальными документами, но день до сих пор представляет предмет спора. В метрике, как мы видим, показано 26 января, сам же Ж. и его окружающие всегда утверждали, что он родился 29 января. Эту дату считают верной ряд биографов поэта — П. Загарин, К. К. Зейдлиц и другие.
Родина Ж. — село Мишенское, находящееся в трех верстах от уездного города Белева, в Тульской губернии. Отцом его был довольно состоятельный помещик Афанасий Иванович Бунин. Материал для обрисовки детства Ж. дают воспоминания его близкой родственницы, Анны Петровны Зонтаг, с которой, рос и воспитывался поэт. Эти воспоминания были написаны по следующему поводу. Когда наступало 50-летие литературной деятельности Ж. редактор "Москвитянина" М. П. Погодин просил A. П. Елагину, как близкую родственницу Ж., написать о нем воспоминания. Елагина отказалась и передала предложение М. П. Погодина своей сестре А. П. Зонтаг, которая и прислала М. П. Погодину статью, напечатанную им в № 9 за 1849 г. "Москвитянина" под заглавием — "Несколько слов о детстве Ж". В 1852 г. после смерти поэта статья эта, значительно дополненная тем, что по разным соображениям в 1849 г. было выпущено, была вновь помещена в № 5 "Москвитянина". Более полные воспоминания А. П. Зонтаг были напечатаны по рукописи в "Русской Мысли", 1883, № 2. К. К. Зейдлиц отнесся к этим воспоминаниям осторожно, так как у него возникал вопрос, не "украшены ли они поэзией давнишних воспоминаний". Еще менее достоверным документом считает воспоминания А. II. Зонтаг профессор Н. С. Тихонравов. Профессор B. И. Резанов в своем недавно вышедшем исследовании, представляющем последние итоги изучения Ж., берет под свою защиту воспоминания А. П. Зонтаг и доказывает, что они вовсе не так малодостоверны, как думал. H. C. Тихонравов. Конечно, трудно решить, соответствуют ли истине воспоминания А. П. Зонтаг во всех деталях, но нет оснований заподозрить ложность наиболее крупных фактов. В этих воспоминаниях, правда, много "поэтичности", но если мы освободим факты от субъективного освещения, от "поэтичности", то получим довольно ценный документ. На основании этих-то воспоминаний и приходится биографу главным образом обрисовывать детство Ж.
Эпитеты : гордой(лености),шумный(восторг), возвышенных(затей), (рукой) расчётной, хитрых(торгашей), разгульные(умы), (слог) могучий и крылатый, (стих, надеждами) богатый.
Олицетворения : встретил восторг, избаловало начало.
В метафорах особо не разбираюсь, не буду писать, чтобы не бвло у тебя ошибки.
Вот те кратко⇒У отставного генерал-майора Булдеева разболелись зубы. Все, кто только мог, советовали ему народные средства: он полоскал рот водкой, «прикладывал к больному зубу-табачную копоть, опий, скипидар, керосин, мазал щеку йодом, в ушах у него была вата, смоченная в спирту, но все это или не помогало, или вызывало тошноту».
Рвать зуб генерал отказался. Приказчик посоветовал ему полечить зуб заговором. Один акцизный чиновник отлично заговаривал зубы: пошепчет, поплюет — и как рукой снимет.
Но он уехал к теще в Саратов. Однако если послать ему депешу, то он излечит на расстоянии. А деньги можно будет послать по почте.
Генерал называл эту затею шарлатанством, но сил терпеть не было, и он решился писать в Саратов.
И Тут выяснилось, что приказчик забыл фамилию знахаря.
— Такая еще простая фамилия... словно как бы лошадиная... Кобы-лин? Нет, не Кобылин. Постойте... Жеребцов нешто? Нет, и не Жеребцов. Помню, фамилия лошадиная, а какая — из головы вышибло...
И тут все начали гадать:
— Жеребятников?
— Жеребчиков?
— Лошаков... Жеребкин... Все не то!
— Лошадкин... Кобылкин... Коренной...
— Коренников? — спросила генеральша.
— Никак нет. Пристяжкин... Нет, не то! Забыл!
Все в доме стали изобретать фамилии. «Перебрали все возрасты, полы и породы лошадей, вспомнили гриву, копыта, сбрую... В доме, в саду, в людской и кухне люди ходили из угла в угол и, почесывая лбы, искали фамилию...
— Папа! — кричали из детской. — Тройкин! Уздечкин!»
Всю ночь промучился генерал, а утром приехал доктор и вырвал зуб. Боль тотчас утихла.
Доктор спросил у приказчика, не продаст ли тот ему для лошадей хорошего овса.
И тут приказчик вспомнил: «Овсов!» Но поздно.
Сердитый генерал скрутил ему два кукиша:
<span>— Не нужно мне теперь твоей лошадиной фамилии! Накося!</span>