<span>Наступление мирового экономического кризиса вело к относительному ослаблению традиционных партий. Зато активизировались праворадикальные элементы - фашисты и нацисты. В 1930 г. в Дании возникла небольшая Национал-социалистическая рабочая партия Дании во главе с Ф. Клавсенам. Через год здесь образовалось Объединение крестьянских хозяев, которое выступало против крупного капитала и профсоюзов, а иногда даже выступала с призывом ликвидировать парламентскую демократию. В 1933 г. в Норвегии была создана праворадикальных партия "Национальное единение" во главе с бывшим военным министром и майором запаса В. Квислингам.</span>
В египетской мифологии Баст (также Убасти, Басет, а затем и Бастет) является древней солнечной богиней войны, почитаемой по крайней мере со времен Второй династии. В Поднебесной кошка появилась как святое животное Бастет, и после Нового Королевства она была изображена женщиной с головой кота, несущей священную погремушку и коробку или корзину.
Баст или Бастет были богиней кошкой и местным божеством города Бубастис (Пер-Баст в Египте), где был сосредоточен ее культ. Первоначально она считалась богиней-защитницей Нижнего Египта и, следовательно, изображалась как ожесточенная львица. Действительно, ее имя означает (женского) пожирателя. Будучи защитником, она считалась защитником фараона и, следовательно, более позднего главного мужского божества Ра, который также был солнечным божеством, и получил титул «Леди Пламени и Глаза Ра».
Более 300 000 мумифицированных кошек были обнаружены, когда был раскопан храм Баст в Пер-Басте. Геродот пишет, что, когда умирает кот в семье, египтяне брили брови и брали тело в Бубастис, чтобы его забальзамировали.
Будучи божественной матерью, а тем более защитником для Нижнего Египта, она сильно ассоциировалась с Ваджет, богиней-покровительницей Нижнего Египта, со временем превратившейся в Ваджет-Баст.
<span>По условиям залегания стоянки делятся на торфяниковые, аллювиальные и дюнные. В торфе расположена, между прочим, архаичнейшая из этих стоянок, Льяловская (в 40 км к северу от Москвы). В ней ещё встречаются макролиты, хотя есть уже полировальные плиты. Люди жили здесь на настиле из жердей на берегу озера. Многие озёра того времени вообще превратились в торфяники. Пыльцевой анализ (в торфе, много пыльцы) установил для Льяловской стоянки, что деревья были преимущественно широколистными (дуб и т. п.), что климат был тёплый и влажный. Это ещё атлантический период, и стоянка датируется IV тысячелетием до н. э.
В аллювии, т. е. в речных или озёрных отложениях, найдено много стоянок. Из них известны по архаичности и обилию находок Ладожская и Коломны. Ладожская стоянка (на Ладожском озере) в изобилии дала полированные орудия. Здесь был слой намывного торфа, в котором сохранился долблёный дубовый чёлн (торф часто сохраняет дерево). В стоянке Коломны (под Новгородом, на озере Ильмень) любопытным примером неолитического рисунка являются фигурки человека и животных, нанесённые на глиняный сосуд комбинацией нескольких зубчиков гребенчатого штампа. Неолитическое искусство у нас, как и повсюду, отличается схематизмом и геометризмом.
</span><span> Дюнных стоянок больше всего. Расположены они на дюнах, песчаных холмах, тянущихся вдоль рек (а также вдоль озёр и морей Белого и Балтийского), притом на склонах, обращенных к воде. Из этих стоянок наиболее известна Волосовская на Оке, близ Мурома. В ней найден так называемый волосовский клад множество прекрасно отделанных отжимной ретушью кремнёвых изделий, в том числе кинжалы, ножи и стрелы.
Итак, все наши стоянки жмутся к воде. Об этом говорит уже самое их распределение на торфяниковые, аллювиальные и дюнные — все они у самой воды. Во многих случаях удавалось проследить, что при опускании водного уровня (а он на протяжении веков колеблется) стоянки располагались ниже. В этом есть закономерность. Совпадение карты расселения с картой водной системы понятно уже потому, что в тогдашние лесные дебри люди проникали только по рекам и далеко от них не отходили. Водоразделы, заросшие непроходимым лесом, были ещё недоступны. Но близость к воде здесь настолько упорна, что может быть объяснена только рыболовством и водной охотой. Это подтверждается и статистикой костей: например, в Ладожской стоянке 80\% костей принадлежат водной фауне (рыбы и водоплавающие птицы) и только 20\% — наземной фауне. Впрочем, из животных, на которых охотились, большое значение имелось.
Можно проследить ещё одну закономерность расположения наших неолитических стоянок. Они находятся на малых реках и чаще всего в их устьях. Примыкая к такому устью, стоянка может примыкать с другой стороны к большой реке, большому озеру или морю (Белому или Балтийскому), но никогда она не помещается просто на берегу подобного крупного водоёма, если нет рядом малой реки. Отсюда можно сделать вывод о неумении осваивать для рыбной ловли большие водоёмы. В известной мере они использовались, но давали слишком ненадёжную добычу. Малые реки можно было перегораживать сетями на столбах и иметь верный улов. Организация производства и распределения при такой системе могла быть только коллективной.
Площадь стоянки обычно невелика, не более 3 тысяч м2. Жилища изучены преимущественно в советское время. Это землянки различных форм, над ними возвышались, надо полагать, шалаши. В центре землянки обычно находится очаг, сложенный из камней. Жилищ в стоянке, как правило, не более 10-12. Подсчитано, что взрослых жителей в таком посёлке в среднем было около пятидесяти.</span>