<h3><em>Дружба
</em></h3><h3><em>міцна вірна
</em></h3><h3><em>спілкуватися поважати розуміти
</em></h3><h3><em>людина яким искрене дорожиш
</em></h3><h3><em>симпатія :)</em></h3>
Лично я полностью согласна с высказыванием Мокалея Томаса Баббингтона о насилии и жертвах всех революций. Он говорил: "<span>Мы оплакиваем насилия, сопровождающие революции. Но неистовство этих насилий всегда будут пропорционально свирепости и невежеству народа, а свирепость и невежество народа будут пропорциональны притеснению и унижению, под гнётом которых привык он проводить свою жизнь." И действительно, лишь народ поднимающийся на революцию во главе с вождём определяет количество насилия и бесчинств учиняемых им. Например в революции 1917 года в Российской Империи большевики захватили власть силой, жестоко расправляясь с буржуазией, так, все мы помним как большевики расстреляли Николая II и всю его семью. Но ответственность лежит не только на народе. Их озлобленность можно если и не оправдать, то объяснить. Во время правления Николая II у пролетариата практически не было прав, не было кодекса защиты труда, а потому рабочий день был неоправданно велик при маленькой зарплате. Так же общество было явно поделено на привилегированное меньшинство и на рабочий класс. Разделение было явное и не скрывалось, соответственно русский народ, смотря на минувшие революции Англии и Франции легко поддался агитациям Ленина, и поднялся на революцию. Уставшие, озлобленные и ущемлённые, рабочий класс совершал бесчинства и насилие направо и налево. На примере этой революции видно как неумение правителя править, а так же явное разделение на классы и ущемление большинства может привести к революциям, кровавым и жестоким. Но даже в самых мерзких бесчинствах совершаемых во время революций не может быть виновата только одна сторона, а как и говорил Мокалей, виноваты обе стороны. </span>
<span>Царствование Петра I и петровские реформы. Первые пять лет самостоятельного правления Петра I (осень 1689–94) не были отмечены какими-то решительными шагами во внутренней политике. В этот период (с 1690) не без влияния обучавшего «потешных» генерала П. Гордона началось сближение Петра I с обитателями Немецкой слободы и чуть позднее– с одним из родственников Гордона– швейцарцем Ф. Лефортом. Это ускорило постепенную смену «культурных стереотипов» в поведении Петра, начавших разрушаться в том числе и в карнавально-маскарадной форме: с 1692 сложился как институт «всешутейший и всепьянейший собор» Петра I, действовавший до последних лет его царствования. В 1693 и 1694 Пётр совершил две поездки в основной центр международной торговли России– Архангельск, сопровождавшиеся знакомством с западноевропейскими океанскими кораблями и первыми плаваниями по Белому морю.Рис. Пётр I во главе потешных полков. Миниатюра 18 в.В последующее пятилетие возросла активность России во внешней политике, продолжавшей, впрочем, традиционный курс, окончательно оформившийся в правление Софьи и В.В. Голицына и отвечавший в то же время интересам европейских держав. В 1695 Россия возобновила русско-турецкую войну на стороне сложившейся после 1684 «Священной лиги», сосредоточив на этот раз усилия на взятии Азова (Азовские походы 1695– 1696; во втором походе впервые участвовал галерный флот, а также два небольших корабля класса малых фрегатов– «Св. Пётр» и «Св. Павел», построенные на верфях в подмосковном селе Преображенском и собранные из деталей на Дону) и установлении контроля над нижним течением Днепра (где действовала армия Б.П. Шереметева). Азовские походы закончились взятием Азова, имевшего относительно невысокую стратегическую ценность без овладения Керченским проливом. Поэтому по возвращении из них, 20.10.1696 Пётр добился решения Боярской думы о строительстве корабельного военно-морского флота для действий на Азовском и Чёрном морях («морским судам быть»)– эта дата считается днём рождения российского флота.Строительство Азовского флота велось в 1697–99 на нескольких верфях, разбросанных от окрестностей Воронежа до Паншина на Дону, силами «кумпанств» (созданных в порядке принудительной повинности «товариществ» крупных светских и духовных феодалов и купцов, каждое из которых самостоятельно финансировало и строило один корабль). Проведя необходимую подготовку к строительству и завершив розыск по делу стрелецкого полковника И.Е. Цыклера, обвинявшегося в подготовке покушения на царя, 9.3.1697 Пётр I отбыл за границу в составе Великого посольства.<span>Великое посольство, формально возглавлявшееся Лефортом, Ф.А. Головиным и П.Б. Возницыным, имело своей целью укрепить антитурецкую коалицию, добиться технической помощи в строительстве флота, закупить для него материалы и навербовать кадры опытных моряков. Пётр I впервые побывал в Курляндии, Пруссии, Голландии, Англии, Австрии и Речи Посполитой, провёл серию переговоров с их монархами, оказал военную помощь саксонскому курфюрсту Августу в избрании его на польский престол под именем Августа II, получил теоретический и практический опыт кораблестроения на голландских и английских верфях и нанял квалифицированных английских корабельных мастеров, заложивших основные традиции русской школы кораблестроения. Однако главная цель посольства не была достигнута: на переговорах в Вене 28–30.6.1698 Пётр I лично убедился в намерении европейских союзников завершить войну с Османской империей и, получив 15 июля известие о новом стрелецком бунте, спешно отправился в Москву. Эта неудача способствовала началу переориентации внешней политики России на северное направление, одним из этаповкоторой стали переговоры с Августом II в Раве-Русской 31.7–4.8.1698, проведённые на обратном пути в Москву после получения царём известий о подавлении Гордоном восстания стрельцов.</span></span>