Жила-была чашка. Обыкновенная синяя фарфоровая чашка. Она была весела и радушна, когда принимала гостей и очень радовалась, когда наполнялась горячим душистым чаем.
<span>Необыкновенным был рисунок – синее звездное небо и алый цветок, растущий в пустыне, а еще необыкновенным было ее неудержимое желание танцевать и петь. Но как могла танцевать и петь обыкновенная фарфоровая чашка. Это совершенно нелепое занятие для всей посуды, вдруг растанцевавшись соскользнешь с узкой полки буфета или вылетишь за кромку стола и грохнешь прямо на пол. Ну, а кто-нибудь слышал, чтобы чашки пели, но разве один раз – Бац… и в дребезги, пел только Чайник, когда его хорошенько разогревали, он мог вдоволь посвистеть. В общем, все очень неодобрительно относились к странным увлечениям нашей чашечки. А она знай себе танцует. Притаится за Чайником вечерком, чтобы остаться на столе и танцует, танцует целую ночь до утра. Но тихонько-тихонько, чтобы не испугать Хозяйку. А уж пела и того робче, только тогда, когда никого не было дома. </span>
<span>Наша Чашечка очень любила, когда приходили гости. Люди суетились, смеялись, хохотали, выкладывали на тарелочки всякие вкусняшки, ну а чашки наполнялись до краев теплотой и радостью. Наша Чашечка поначалу никак не могла понять, почему одни смеются и поют песни, а другие серьезны и молчаливы, ничего не разбирала в словах людей, в их песнях. Но так как сама много пела – быстро схватывала ритм, чувствовала мелодию изнутри, сама придумывала свои слова и … о, они часто совпадали с людскими. Постоянно хлопоча на кухне, она уже понимала многие людские слова, а иногда, но нет, может, ей показалось, даже людские настроения. </span>
<span>Особенно наша Чашечка любила, когда приходил Он. Может потому, что Он из всех обыкновенных чашечек выбирал именно ее, а может потому, что стол, скатерть, старик Чайник, шалуньи-блюдца, добродушная тетушка плита – все преображались с Его приходом. Да что стол и скатерть, сама Хозяйка менялась прямо на глазах. Заливалась румянцем, хлопотала, весело смеясь, а иногда умолкала, присаживалась на краешек стула, и зажигала свечи. </span>
<span>Стены тонули в темноте, пространство и время исчезали, оставляя маленький островок света, в котором растворялась жизнь. </span>
<span>Когда Он уходил, на столе все оставалось нетронутым до утра, и Чашка могла танцевать и петь целую ночь напролет. А утром, устало опускаясь на скатерть, она вдруг обнаружила, что вчерашний недопитый чай вовсе не остыл. </span>
<span>Проходил день, все чашечки купались-умывались и с новой трепетной чистотой ждали… , наша Чашечка, почему-то, ждала, когда придет Он. Он приходил не часто. Что-нибудь приносил к столу, усаживался на любимый диванчик и как-то особенно внимательно смотрел. Смотрел… , как Хозяйка накрывает стол, как ставит чайник, как подают ее, обыкновенную фарфоровую чашку. Сокращай Только С:
</span>
Богат и славен Кочубей, / Его луга необозримы», он владеет многими сокровищами, но главное богатство Кочубея — его дочь Мария, равной которой нет во всей Полтаве. Не одной красотой славится Мария, но всем известен ее кроткий нрав. Множество женихов сватается к ней, но сердце Марии неприступно. И вот сам гетман Мазепа шлёт за ней сватов. Гетман уже стар, но в нем кипят чувства, не переменчивые чувства молодости, а ровный жар, который не остывает до самой смерти.
Родители Марии в негодовании, они возмущены поведением старца, ведь Мария — крестница гетмана. Мать Марии говорит, что Мазепа нечестивец, что о замужестве не может быть и речи. Слыша это все, Мария падает без чувств. Два дня Мария не может прийти в себя, а на третий день исчезает. Никто не заметил, как она скрылась, лишь один рыбак слышал ночью конский топот, а утром «след осьми подков / Был виден на росе лугов».