Когда он ехал в Оренбург, он отдал свой тулуп крестьянину. Когда Гринева хотели повесить, Пугачев, который был тем крестьяниным приказал его помиловать, за то что не остался безучастен к простому крестьянину.
Андрей Платонов рассказывает о своем неизвестном цветке как о живом. Он страдает, думает, разговаривает. У него есть в жизни цель - жить, не смотря ни на что. И он - побеждает. Среди камней и глины - расцветает и своим благоуханием привлекает девочку Дашу. Мало того, благодаря ему дети благоустраивают пустырь, на который на следующий год превращается в цветущий уголок. Неизвестный цветок - настоящий герой!
Писатель употребляет фразы, которые никто и никогда не говорит о растении.
<em>"Он трудился день и ночь, чтобы жить и не умереть."</em>.
Трудятся люди, у которых есть руки и головы, но они часть суть отдыхают. Цветок трудился постоянно. Днем он поднимал листья навстречу ветру и на них оседали пылинки, служившие цветку пищей. Чтобы смочить пылинки, цветок всю ночь сторожил росу, опуская затем листья, чтобы собравшиеся капли попадали на корни.
Необычно звучит конец предложения. Мы говорим: трудился, чтобы жить, или:трудился, чтобы не умереть. Платонов употребляет ОБА глагола-синонима сразу. Это подчеркивает стремление цветка жить, и заставляет задуматься о двух сторонах понятия жизнь. "Не умереть" - поддерживать физическое существование. И "жить" - существовать сознательно, имея цель в этой жизни.
<em>"Он нуждался в этой жизни и превозмогая терпением свою боль от холода и усталости"</em>. "Нуждался в жизни" - люди обычно не говорят, т.к.не думают, зачем им жизнь. А у цветка была цель: расцвести и дать семена. А для этого ему нужна была жизнь. И боль от голода и усталости тоже не совсем обычное выражение. А цветку было больно, его мучения видны из разного цвета жилок и листьев.
<em>"Цветок, однако, не хотел жить печально"</em>. Здесь необычность в том, что трудности его жизни не зависели от его желания. Но он не считал печалиться. Уныние не было для него жизнью. И в самые трудные времена цветок просто дремал, но его корни не прекращали глодать камни и глину и выжидать момента возобновления ловли пылинок и собирания влаги и подготовки к цветению.
Люди срываются с насиженных мест в поисках лучшей, “легкой” жизни: некоторые из них так и не находят себе пристанища. Так возникает в художественном мире Юрия Казакова тип странника, скитальца. Писатель, сложивший в “Северном дневнике” вдохновенную оду дороге, считавший, что “не проходит вовеки только очарование движения, память о счастье, о ветре, о стуке колес, шуме воды или шорохе собственных шагов”. Дорога “может обернуться ловушкой для натуры неразвитой, принести ей внутреннее опустошение”. Куда и зачем ехать, как и зачем жить? Без попытки ответить на эти вопросы, “без нравственного чувства, без призвания - словом, без внутренней идеи, придающей жизни смысл и значение”, она становится легкой, пустой, бездумной.
Герой рассказа «По дороге» Снегирев стремится к движению как к возможности отрешиться от бренности и суетности мирского бытия, а главное – осознать и ощутить ценность вечных основ витальной энергии на Земле: «По ночам, в одиноких рейсах, легко думалось о прошлом, забывалась обида на Сибирь, меркло все плохое, будто и не было его никогда, а оставалась одна красота и мощь горных кряжей, неистовых русских рек…» .
Не случайно в дороге лицо Ильи Снегирева принимает «сосредоточенно-мечтательное выражение» , свидетельствующее о восприятии им действительности в искаженном иллюзорно-идиллическом виде.
Жажда «легкой жизни» приводит его к пути в бесконечность, который невероятно труден.
Воспроизводство рассматриваемое как жёрнышке продолжающийся, незатухающий процесс производства материальных, духовных, экологических благ, в ходе которого возобновляются жизненные средства, их производители, потребители и производственные отношения между участниками этого процесса, заключает в себе главные общеэкономические, макроструктурные, производственные и социально-экономические пропорции, лежащие в основе сбалансированного социально-экономического развития.
<span>Специфика данного феномена потребует, с одной стороны, выявления эвристических эпистемологических возможностей самих подходов, с другой, - границ содржание применения и определения степени корректности их использования. Хронологические рамки исследования ограничиваются периодом оккупации Юга России немецко-фашистскими захватчиками</span>
Все серые, карие, синие глазки —
Смешались, как в поле цветы. Н. А.
Некрасов В шестидесятые годы XIX
века одно за другим появляются
произведения Некрасова, где он дает
целую галерею людей из народа,
предстающих во всем многообразии и
богатстве чувств. Много среди них и
детских образов, о которых особенно
трепетно, с сердечной теплотой и
нежностью говорит автор. В поэме
«Крестьянские дети» слышится
неподдельное чувство поэта к своим
героям. Чу! Шепот какой-то... а вот
вереница Вдоль щели внимательных
глаз! Все серые, карие, синие глазки —
- Смешались, как в поле цветы. В них
столько покоя, свободы и ласки, В
них столько святой доброты! Я
детского глаза люблю выраженье, Его
я узнаю всегда. Временами автор
рисует идиллическую картину
деревенской жизни. Это во многом
автобиографическое произведение.
Некрасов, вспоминая собственное
детство, связанное с крестьянской
детворой, став взрослым, немного
приукрашивает. Я делывал с ними
грибные набеги: Раскапывал листья,
обшаривал пни, Старался приметить
грибное местечко, А утром не мог ни
за что отыскать. «Взгляни-ка, Савося,
какое колечко!» Мы оба нагнулись, да
разом и хвать Змею! Я подпрыгнул:
ужалила больно! Савося хохочет:
«Попался спроста!» Но потом Николай
Алексеевич как бы спохватывается,
описывая и ранние заботы
крестьянских детей: Положим,
крестьянский ребенок свободно
Растет, не учась ничему, Но вырастет
он, если богу угодно, А сгибнуть ничто
не мешает ему. Положим, он знает
лесные дорожки, Гарцует верхом, не
боится воды, Зато беспощадно едят
его мошки, Зато ему рано знакомы
труды... И звучит почти торжественно
эпизод, ставший хрестоматийным в
нашей литературе о «мужичке с
ноготок». В стихотворении
«Школьник» поэту приятно, что
крестьянским детям открыт путь к
учению, но все ли могут
воспользоваться им, понимают ли
крестьяне пользу учебы?! Нет, они
заняты изнуряющим тяжелым трудом,
отсюда и отношение к наукам в
основной массе крестьян достаточно
«прохладное». Но уже появились
«первые ласточки», понимающие
пользу науки, это радостно сознавать
поэту. Ноги босы, грязно тело И едва
прикрыта грудь... Не сгпыдися! Что за
дело? Это многих славных путь.
Сколько добрых, благородных,
Сильных любящей душой Посреди
тупых, холодных И напыщенных
собой! В произведениях Некрасова
дети предстают безгрешными душами,
вынужденными страдать и мучиться
от несовершенств* общества, от того
«миропорядка», который установили
взрос лые. Но если их наблюдать в
естественной обстановке — эт
( озорные, веселые, до поры не
знающие сословных границ свет лые
души. И поэт откровенно любуется
ими. Ему близок немуд реный мир
крестьянских детей. Некрасов
чувствует свою вину за несчастья и
бедственное по ложение бедных
детей, он хотел бы изменить порядок
вещей но пока не в силах это сделать;
поэт с гневом отвергает тупув
покорность, которая вырабатывается
со временем в душах лю дей. С этим
он никогда не примирится. Из своего
«далека» Некрасов обращается к нам
с мудрыт напутствием: Играйте же,
дети! Растите на воле! На то вам и
красное детство дано. Чтоб вечно
любить это скудное поле, Чтоб вечно
вам милым казалось оно. Храните
свое вековое наследство, Любите
свой хлеб трудовой — И пусть
обаянье поэзии детства Проводит вас
в недра землицы родной!..