Объяснение:
1. Они принимали своих детей такими какими они есть. Любили со всеми их недостатками. Они были готовы простить ихнии ошибки.
Недопонимание, зависть, из-за своих парней/девушек. Приведи примеры типичных подростковых проблем.
Советский писатель Михаил Шолохов не понаслышке знает о процессе становления коллективных хозяйств. Ему довелось наблюдать, как все это происходило на Дону. Поэтому можно говорить о том, что в основу образа посланца партии, Семена Давыдова, легли реальные прототипы, за работой которых автору пришлось понаблюдать.
Итак, каков же характер руководителя хуторного колхоза? У Семена непростая судьба. Отца, рьяного участника забастовок, сослали в Сибирь, а мальчику пришлось идти работать на завод. Когда же из-за постоянной нужды скончалась мать, ему легли на плечи и обязанности по дому, и забота о сестрах.
Жизнь не была к нему милостива. Служил Семен во флоте, затем участвовал в гражданской войне, а после снова стал трудягой на Путиловском. Вот там-то он и получил путевку – поднимать деревню. И отправился Давыдов в Гремячий Лог. Он ни на минуту не забывает, что является рабочим, старается правдиво нести свою пролетарскую честь. Пройдя школу сражениями, Семен закалился, этого человека отличают мужество и стойкость.
Натура этого героя цельная, в ней нет серьезных противоречий, Давыдов честен и прямолинеен. Кроме этого, Семена отличают твердость и принципиальность. На жалобы Тита Бородина он реагирует острым замечанием: кулак – враг, раздавить его, и дело с концом. И никаких разговоров быть не может. Все для Давыдова в такой ситуации просто и понятно. Он послан выполнять дело партии. И не может быть никаких отступлений. Неизвестные злопыхатели с агрессивным поведением ему не страшны, он не боится, если нужно, умереть за дело, на которое его отправили.
Семен Давыдов практически не учился и его нельзя назвать грамотным, но эти пробелы он старательно устраняет, штудируя политическую литературу. Руководитель принимает активное участие в жизни окружающего общества, обладает классовым чутьем.
Но при всех этих качествах и достоинствах нельзя забывать, что Семен – рабочий, и все, что связано с сельскохозяйственным делом, ему неведомо. Поэтому-то ему так непросто управлять. Тем более что и крестьяне, оказавшись в сложной ситуации, не идут навстречу Давыдову. Но он не сдается, не опускает рук, а настойчиво пытается разобраться во всем, с чем теперь приходится работать. Во многом ему помогает и интуиция.
Все в жизни приходит с опытом. И, конечно, с течением времени Давыдов становится настоящим руководителем коллективного хозяйства. Он уже легко поднимет и поведет за собой людей. Во время пахоты Семен, никогда ранее не державший в руках плуга, научился выполнять и такую работу. И даже устроил соревновательную борьбу.
И все бы было хорошо, но в одном у Семена Давыдова не складывалось – в личной жизни. Он был очень одинок. Не обладая достаточной хитростью, он легко был вовлечен в ловко расставленные Лушкой сети. Мечтал заставить ее учиться, но этого не получилось. А вот отношения с Варей были совершенно иными, эта девушка с открытой и чистой душой очень полюбилась Семену.
Погиб Давыдов, как герой. Мы можем по-разному относиться к этому герою, но не вправе уважать его твердый и прямой характер.
<span>Kafukato <span>Мастер (1294)</span> 2 года назад<span>...Житье им стало совсем дурное.
Колодки не снимали и
не выпускали на белый свет.
Л. Толстой
Л.Н.Толстой служил на Кавказе почти в тех же местах, что и М.Ю.Лермонтов. Но воинственных горцев увидели они по-разному. Вернее, видели они одно и то же, но воспринимали своеобычно. Мцыри пленен еще ребенком, он умирает, подобно орлу в клетке. Жилин попадает в плен к иноверцам на вполне, если можно так выразиться, законных основаниях. Он противник, воин, по обычаям горцев его можно взять в плен и получить за него выкуп.
Надо сказать, что подробное, "бытовое" описание событий у Толстого не заслоняет уродство человеческих отношений. В его повествовании нет романтического накала, как у Лермонтова, нет высоких чувств и высоких поступков. Грязная обыденность страшнее!
Сюжетная конструкция схожа: "Плен, попытка бегства, утешители (у Лермонтова — монах, у Толстого — девочка). У Лермонтова конец трагичный: лучше смерть, чем неволя. У Толстого — хэппи-энд, в лучших традициях американских боевиков. Нам можно даже увидеть некий юмор в последних словах Жилина: "Вот я и домой съездил, женился!" Так и хочется сказать: "Ничего себе, сходил за хлебом!"
Сразу оговорюсь, мне лично ближе история, записанная Лермонтовым. В ней нет этого смиренного восприятия рабского бытия, нет мелочной антисобытийности, какой-то вещественной меркантильности. И нет того, что со временем оттолкнет от Толстого многих его почитателей и что проглядывает уже и в ранних произведениях — убогой терпимости. Той, которой в полной мере обладают блаженные и юродивые.
Я люблю Толстого, когда он сочными красками рисует подробные холсты своего времени. Могут нравиться или не нравиться батальные сцены, характеры, судьбы его многочисленных полотен, но не восхищаться объемом и глубиной перспективы этих картин нельзя. Но когда Толстой начинает поучать, когда он с фанатичной тупостью (что смотрится в его величественном образе как душевная болезнь) начинает вещать и проповедовать, я закрываю книгу.
Вернемся к "Кавказскому пленнику". Возможно, до войны в Чечне мы воспринимали бы это произведение стандартно. И в сочинениях писали бы, что Толстой всю свою жизнь мечтал о мире между людьми, о согласии между народами. Что веру в возможность взаимного понимания и взаимной поддержки между людьми разных национальностей он выразил в рассказе "Кавказский пленник". Что он великолепный стилист и что он создал народные книги для чтения, по которым учил крестьянских детей...
Сидел себе в Ясной Поляне длиннобородый патриарх, которому не надо платить за свет и газ и которому не досаждают соседи-алкоголики, и рассказывал чистеньким, специально для барина умытым и приодетым мужицким детям о том, как надо жить. Так, например, как "Филипок". Или — как Лев Николаевич.
Недавно на экранах кинотеатров торжественно демонстрировался новый "Кавказский пленник". Надо сказать, что режиссеру удалось глубже выразить мысль, затронутую Львом Николаевичем. Предметнее, с предельным, почти документальным реализмом. И такой фильм действительно заставляет задуматься: почему люди столь враждебны друг к другу, зачем они воюют.' Более того, появляется фантастическая мечта: сделать так, чтобы все взрослые с планеты исчезли, а остались только дети, не умеющие различать друг друга по национальности или вероисповеданию. Да и о самом вероисповедании ничего еще не знающие.
Я ни в коей мере не противопоставляю кинофильм творчеству великого писателя. Меняются времена, меняется оценка определенных предметов искусства. Да и восприятие меняется.
Но вот почему-то Мцыри мы принимаем безоговорочно, без попыток анализировать или — упаси Боже! — критиковать. Что, кстати, можно сказать о почти всех талантливых произведениях любого времени и любого авторства.</span></span>