<span>В январе на Руси темнеет рано. Вечером 29 января 1676 г., на четвертом часу после захода солнца, закатилось </span><em>солнце</em><span> русского самодержавного православного государства, отошел к Господу царь Алексей Михайлович, уподобленный дневному светилу чуть ранее своего современника и соперника Людовика XIV. Большой колокол известил Московское государство о наступлении </span><em>всемирной печали</em><span> — но без промедления должна была наступить и </span><em>всемирная радость.</em><span> </span>
<span>Полагаю, что, когда сраженный простудой Алексей Михайлович исповедывался и причащался из рук святейшего патриарха Иоакима, придворное ведомство, бывшее в руках клана Хитрово, уже приготовило царское облачение для его старшего сына — Федора, превосходившего отца ростом, но более узкоплечего юношу, вступившего в 15-е лето своего жития. С первым ударом колокола толпа думных и ближних царских людей ввалилась в покои царевича. </span>
<span>Тело отца еще не успело остыть, как Федор Алексеевич был совлечен из теремов вниз, в Грановитую палату, обряжен в царское облачение и усажен на принесенный по приказу Хитрово из казны парадный трон. Весь вечер, всю ночь и все утро в полыхающем огнями всех светильников царском дворце, сверкавшем над Москвой разноцветием теремов, как сахарный торт, присягали новому государю придворные, духовенство, офицеры и приказные, дворцовые служители и выборные дворяне.</span>
Скульптурная группа «Рабочий и колхозница<span>» </span>была<span> создана в 1937 </span>году
Всех желающих и неимущих, которые получали за службу в армии жалованье
В эпоху Просвещения происходил отказ от религиозного миропонимания и обращение к разуму как к единственному критерию познания человека и общества. Впервые в истории был поставлен вопрос о практическом использовании достижений науки в интересах общественного развития.
Учёные нового типа стремились распространять знание, популяризировать его. Знание не должно быть больше исключительным владением некоторых посвящённых и привилегированных, а должно быть доступно всем и иметь практическую пользу. Оно становится предметом общественной коммуникации, общественных дискуссий. В них теперь могли принимать участие даже те, кто традиционно был исключён из учёбы — женщины. Появились даже специальные издания, рассчитанные на них, например, в 1737 году книга «Ньютонианизм для дам» автора Франческо Альгаротти. Характерно, как Дэвид Юм начинает своё эссе об истории (1741)[4]:
При любых нарушениях канонов церкви