Завязка действия происходит в крестьянской русской избе в крещенский вечерок. Гадать на суженого в крещенье, на святки - все это характерно для России, и обряды изображены русские.
Пир в поэме Александра Сергеевича Пушкина "Руслан и Людмила" проходил в городе Киев
Крушение теории Раскольникова «о двух разрядах людей» Раскольников признал себя «обыкновенным» человеком Созданная теория оказалась безнравственной Теория Раскольникова о праве сильного на преступление оказалась абсурдной. Она построена на избранности одних и унижении других. Раскольников понимает, что он не Наполеон, что в отличии от своего кумира, спокойно жертвовавшего жизнями десятков тысяч людей, он не в состоянии справиться с чувствами после убийства одной «гаденькой старушонки» : «…я не человека убил, я принцип убил!» . Принцип этот – его совесть. Стать властелином ему мешает всячески заглушаемый им зов добра. Человеческая теория Раскольникова противится нечеловеческой, безнравственной теории. На каторге Раскольников все еще уверен, что его теория правильна, просто он себя не к тому разряду отнес. Лишь приезд Сони и обращение к Евангелию побуждает Родиона пересмотреть свою жизнь и отказаться от теории. Он приходит к христианским моральным ценностям. В финале этого романа «начинается новая история, история постепенного обновления человека» . В этом новом мире христианской праведности для теории «двух разрядов людей» уже нет места. Любая теория абсурдна. Делать жизнь по теории нельзя. Писатель изображает столкновение теории с логикой жизни. По его мнению, жизнь всегда опровергает любую теорию = и самую передовую, революционную, и преступную. Задача Достоевского – показать, какую власть над человеком может иметь идея и какой страшной и преступной она может оказаться. Философские вопросы, над которыми мучился Раскольников, занимали умы многих мыслителей. Немецкий философ Ф. Ницше создал теорию «сверхчеловека» , которому все позволено. Позднее она послужила основой для создания фашистской идеологии, которая принесла неисчислимые бедствия всему человечеству.
Может одно вече, да разные речи