Я не считаю людей ни стоящими, ни недостойными этого поступка, так как вырванное сердце было не жертвой во имя всеобщего благ, а платой Данко за собственный эгоизм и тщеславие.
Из ответа Данко на обвинения озлобленных от усталости и изможденных людей становится понятно, что с самого начала юноша ощущал свое превосходство над соплеменниками:"Во мне есть мужество вести, вот потому я повел вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы только шли и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы только шли, шли, как стадо овец!<span>"
Разве не эгоизм и нежелание покориться врагу, прогнавшему народ из степи, подтолкнули Данко на агиттацию людей идти к свету через лес? Юноша не предложил выступить против врага, а предложил спастись бегство, осознав степень человеческого отчаяния и поголовной готовности идти на поклон к врагу. Разве человек, котрым руководят любовь и желание помочь людям, "</span>ради которых он понес труд" это нелегкое путешествие трудом? Самым первым "в его сердце вскипело негодование" от неблагодарности людей за его старания, которое заглушила "жалость" к тем, ко виделся ему "как звери", у которых".не было на лицах благородства". В сердце того, кто "<span>любил людей" живет лишь сострадание.</span> Считая себя более сильным Данко "думал, что без него они погибнут" Поняв, что "нельзя было ему ждать пощады от них" и погасив жалостью вспышку гнева и делая доказать всем искренность своего альтруизма с криком:"Что сделаю я для людей?!"-юноша вырывает свое сердце и мчится свозь трущобы, ведя всех за собой. И в момент, когда " вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а (...) все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого воздуха, промытого дождем...", тогда "кинул взор вперед себя на ширь степи гордый смельчак Данко, — кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и — умер." Но в момент смерти душа его была переполнена радостью от удачного доказательства своей исключительности!
Герасим любит жизнь в деревне, а не в городе:
"...С детства привык он к полевым работам, к деревенскому быту..."
"...Переселенный в город, он не понимал, что с ним такое деется, скучал и недоумевал, как недоумевает молодой здоровый бык, которого только что взяли с нивы, где сочная трава росла ему по брюхо..."
Герасим - усердный и послушный работник:
"...усердно исполнял он свою обязанность: на дворе у него никогда ни щепок не валялось, ни copy..."
"...он их понимал, в точности исполнял все приказания..."
Герасим - строгий, угрюмый, суровый:
"...при виде грозного дворника..."
"...Вообще Герасим был нрава строгого и серьезного, любил во всем порядок; даже петухи при нем не смели драться..."
Окружающие уважают и боятся Герасима:
"...к нему на двор вора оселом* не затащишь!» Такова ходит молва о богатырской силе немого..." (оселом - то есть на аркане)
"...все в околотке очень стали уважать его..."
"...Со всей остальной челядью Герасим находился в отношениях не то чтобы приятельских, – они его побаивались, – а коротких; он считал их за своих..."
Герасим ведет себя с достоинством, знает свои права:
"...но права свои тоже знал, и уже никто не смел садиться на его место в застолице..."
Герасим - очень догадливый. Он все понимает, хотя ничего не слышит:
"...Как все глухонемые, он очень был догадлив и очень хорошо понимал, когда над ним или над ней смеялись..."
"...Герасим, <...> казалось, догадывался, что затевается что‑то для него недоброе..."
Герасим - наблюдательный человек:
"...Дорогу он хорошо заметил еще тогда, когда его везли в Москву..."
Герасим умеет невинно хитрить:
"...чуть свет был уже на дворе как ни в чем не бывало, сохраняя даже (невинная хитрость!) прежнюю унылость на лице..." (так Герасим скрывает, что Муму тайно живет у него)
Герасим - степенный, важный:
"...он сам смахивал на степенного гусака..." (степенный - то есть серьезный)
"...по‑прежнему важен и степенен..."
Герасим не любит шуток:
"...Над Герасимом, однако, глумиться не все решались: он шуток не любил, да и ее при нем оставляли в покое..."
У Герасима грубые манеры:
"...Она было хотела отказаться, но он насильно впихнул ей пряник в руку, покачал головой, пошел прочь..."
"...довела до сведения барыни грубый поступок Герасима..."
Герасим - упрямый, с ним нельзя договориться:
"...стоит этому, прости господи, лешему узнать, что Татьяну выдают за Капитона, ведь он все в доме переломает, ей‑ей. Ведь с ним не столкуешь; ведь его <...> никаким способом не уломаешь..."
"...И унять его нет никакой возможности; почему? потому, вы сами знаете, Гаврило Андреич, он глух и, в добаву, глуп, как пятка..."
Герасим выполняет свои обещания:
"...он сделает, коли обещал. Уж он такой… Уж коли он обещает, это наверное..."
"...он ее утопит. Уж можно быть спокойным. Коли он что обещал..."
Герасим - верующий человек:
"...Помолясь перед образами, тотчас же отправился он к старосте..."
Герасим не любит пьяниц:
"...Неоднократно было замечено, что Герасим терпеть не мог пьяниц. Сидя за воротами, он всякий раз бывало с негодованием отворачивался, когда мимо его неверными шагами и с козырьком фуражки на ухе проходил какой‑нибудь нагрузившийся человек..."
Герой эпоса.
Например Илья Муромец.
<span>Самый древний - Гильгамеш, герой ассирийско -вавилонского эпоса. (Сказки, по нашему). </span>
«Очерк зимнего дня»
Чтобы вполне насладиться этой картиной, я вышел в поле, и чудное зрелище представилось глазам моим: все безграничное пространство вокруг меня представляло вид снежного потока, будто небеса разверзлись, рассыпались снежным пухом и наполнили весь воздух движением и поразительной тишиной. Наступали длинные зимние сумерки; падающий снег начинал закрывать все предметы и белым мраком одевал землю.
Хотя мне, как страстному ружейному охотнику, мелкоснежье было выгодно и стрельба тетеревов с подъезда, несмотря на стужу, была удобна и добычлива, но, видя общее уныние и сочувствуя общему желанию, я также радовался снегу. Я воротился домой, но не в душную комнату, а в сад и с наслаждением ходил по дорожкам, осыпаемый снежными хлопьями. Засветились огоньки в крестьянских избах, и бледные лучи легли поперек улицы; предметы смешались, утонули в потемневшем воздухе. Я вошел в дом, но и там долго стоял у окошка, стоял до тех пор, покуда уже нельзя было различить опускающихся снежинок. . ."Какая пороша будет завтра, — подумал я, — если снег к утру перестанет идти, где малик — там и русак.. . " И охотничьи заботы и мечты овладели моим воображением. Я особенно любил следить русаков, которых множество водилось по горам и оврагам, около хлебных крестьянских гумен. Я с вечера приготовил все охотничьи припасы и снаряды; несколько раз выбегал посмотреть, идет ли снег, и убедясь, что он идет по-прежнему, так же сильно и тихо, так же ровно устилая землю, с приятными надеждами лег спать. Длинна зимняя ночь, и особенно в деревне, где ложатся рано: бока пролежишь, дожидаясь белого дня. Я всегда просыпался часа за два до зари и любил встречать без свечки зимний рассвет. В этот день я проснулся еще ранее и сейчас пошел узнать, что делается на дворе. На дворе была совершенная тишина. Воздух стал мягок, и, несмотря на двенадцатиградусный мороз, мне показалось тепло. Высыпались снежные тучи, и только изредка какие-то запоздавшие снежинки падали мне на лицо. В деревне давно проснулась жизнь; во всех избах светились огоньки и топились печи, а на гумнах, при свете пылающей соломы, молотили хлеб. Гул речей и стук цепов с ближних овинов долетал до моего слуха. Я засмотрелся, заслушался и не скоро воротился в свою теплую комнату. Я сел против окошка на восток и стал дожидаться света; долго нельзя было заметить никакой перемены. Наконец, показалась особенная белизна в окнах, побелела изразцовая печка, и обозначился у стены шкаф с книгами, которого до тех пор нельзя было различить. В другой комнате, дверь в которую была отворена, уже топилась печка. Гудя и потрескивая и похлопывая заслонкой, она освещала дверь и половину горницы каким-то веселым, отрадным и гостеприимным светом. Но белый день вступал в свои права, и освещение от топящейся печки постепенно исчезало. Как хорошо, как сладко было на душе! Спокойно, тихо и светло! Какие-то неясные, полные неги, теплые мечты наполняли душу. . .
<span> "Лошади готовы: пора, сударь, ехать! " — раздался голос Григорья Васильева, моего товарища по охоте и такого же страстного охотника, как я. Этот голос возвратил меня к действительности. Разлетелись сладкие грезы! Русачьи малики зарябили перед моими глазами. Я поспешно схватил со стены мое любимое ружье, моего неизменного испанца. </span>