В 80-х годах XVII в. походы жонгарских хунтайши на казахские земли возобновились, они стремились овладеть Южным Казахстаном и торговыми городами на Сырдарье, а также территорией, по которой проходили важные караванные пути. Хунтайши Галдан (1671-1699) в 1681-1685 гг. совершил несколько набегов на Южный Казахстан, в результате которых был разрушен город Сайрам.
Его преемник Цеван-Рабтан (1699-1729) продолжал захватнические войны. В начале XVIII в. многочисленные отряды захватчиков продвинулись до р.Сары-Су, часть их войск вторглась в северо-восточные районы Среднего жуза.
Хан Тауке в 1710 г. в районе Кара-Кумов собрал представителей всех казахских жузов для того, чтобы обсудить, как лучше организовать сопротивление. Было создано войско, которое сумело отбросить жонгар на восток.
Казахская политическая система, основанная на широкой автономии субъектов, была прекрасно приспособлена к решению внутриполитических проблем. После реформ начала XVII в. межобщинные и межсословные разногласия редко выходили за рамки судебных разбирательств и никогда не доходили до вооруженной борьбы. Однако в начале XVIII в. резко изменилась внешнеполитическя ситуация. Казахское же ханство, децентрализованное в результате реформ, оказалось не готовым к изменившимся внешним условиям.
Особенно ярко это проявилось после смерти хана Тауке в 1715г. Чувствуя, что в связи с растущей жонгарской опасностью роль хана должна вырасти, султанские группировки начали ожесточенную борьбу за место верховного правителя. После долгих споров ханом был избран Каип(1715-1718).
Вскоре жоигары возобновили свои походы. В 1716 г. главная часть их войска начала свой поход от реки Или по направлению к Аягузу. Одновременно другие отряды двинулись на Сибирь. Происшедшее весной 1718 г. трехдневное кровопролитие между казахским и жонгарским войсками на р. Аягуз, несмотря на некоторые успехи в первые дни боя, закончилось поражением казахов. Сражение было жестоким, однако несогласованность действий казахских военачальников Абулхаира и Каипа, враждовавших между собой, а также внезапный удар жонгар с тыла разрешил исход боя. В том же, 1718 г. жонгарские войска разбили на реке Арыси другие отряды казахов.
В 1718 г. хан Каип умер, и борьба султанов за верховную власть возобновилась. Наиболее подходящей кандидатурой был молодой энергичный Абулхаир, но бийская верхушка, не желавшая усиления чингизидов, выбрала слабого и безвольного Болата (1718-1729). Однако ставка на общинную демократию в условиях войны не оправдала себя, и Болат перестал контролировать ситуацию в ханстве. В условиях слабой центральной власти часть общин Младшего и Среднего жузов пошла на ограничение своего суверенитета и выбрала ханом Абулхаира (1718-1748). Так начался процесс распада Казахского ханства. В Ташкенте был поднят на белой кошме Жол-барыс, а часть Среднего жуза признала ханом Шахмухамбета-Самеке. Эти лица могли реально организовать отпор джунгарам, однако для осознания этого казахам пришлось пережить ужасный разгром 1723 г. — Актабан Шубырынды.
Раскол единого антижонгарского фронта отрицательно сказался на обороноспособности казахского ополчения. Раздоры среди султанской верхушки позволили жонгарским хунтайши нанести казахам целый ряд крупных поражений.
Весной 1723 г. многочисленное войско через горы Каратау вторглось в долину р. Талас. Казахи в это время не ждали нападений, они готовились к откочевке с зимних пастбищ. Почти все казахское население здесь было перебито, а оставшиеся в живых вынуждены были бежать, бросив скот и имущество.
Огромные массы внезапно обнищавших и голодающих кочевников заполнили оазисы Бухары и Самарканда. В 1724-25 гг. джунгары захватили Туркестан и Ташкент, разрушив эти города. Земледелие, ремесло и торговля по Сырдарье замерли. Эти события известны среди казахов как «Актабан шубырынды» (бегство пеших до состояния, что износились пятки). С глубокой скорбью вспоминает народ о тяжелых жертвах, понесенных в борьбе с захватчиками в годы великого бедствия.
Основные центры Белого движения обозначились на юге России, в Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке.
На Дону, Кубани и в Крыму движение получило поддержку казачества, преимущественно из-за допуска их автономий, а вместе с тем и крестьян, которые положительно отнеслись к созданию Правительством Юга России крестьянских земств и проводимым реформам, возвращавшим отобранную помещиками землю.
На Урале к движению также присоединились местные казацкие войска. Восточный фронт белой армии в разное время включал в себя территорию от Урала до Дальнего Востока, однако постепенно Советская власть вытеснила Белое движение из Забайкалья, разгромив его остатки.
Отдельные очаги сопротивления встречались и на севере и северо-западе страны, однако эти территории, которые контролировали отдельные части белой армии, были довольно незначительны. Основной причиной, по которой упомянутые районы стали центрами Белого движения, было недовольство местного населения политикой большевиков, включавшей подписание Брестского мира и введение продовольственной диктатуры.
А. Ф. Тютчева дала следующую характеристику Николаю: «Глубоко искренний в
своих убеждениях, часто героический и великий в своей преданности тому
делу, в котором он видел миссию, возложенную на него провидением, можно
сказать, что Николай I был донкихотом самодержавия, донкихотом страшным и
зловредным, потому что обладал всемогуществом, позволившим ему
подчинять всё своей фанатической и устарелой теории и попирать ногами
самые законные стремления и права своего века. Вот почему этот человек,
соединявший с душою великодушной и рыцарской характер редкого
благородства и честности, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и
просвещённый, хотя и лишённый широты, вот почему этот человек мог быть
для России в течение своего 30-летнего царствования тираном и деспотом,
систематически душившим в управляемой им стране всякое проявление
инициативы и жизни» [91]. В книге французского литератора маркиза де
Кюстина «La Russie en 1839» («Россия в 1839 году») , резко критической
по отношению к самодержавию Николая и многим чертам русской жизни,
Николай описывается так:
Видно, что император ни на мгновение не
может забыть, кто он и какое внимание привлекает; он постоянно позирует
и, следственно, никогда не бывает естественен, даже когда высказывается
со всей откровенностью; лицо его знает три различных выражения, ни одно
из которых не назовешь добрым. Чаще всего на лице этом написана
суровость. Другое, более редкое, но куда больше идущее к его прекрасным
чертам выражение, — торжественность, и, наконец, третье — любезность;
два первых выражения вызывают холодное удивление, слегка смягчаемое лишь
обаянием императора, о котором мы получаем некоторое понятие, как раз
когда он удостаивает нас любезного обращения. Впрочем, одно
обстоятельство все портит: дело в том, что каждое из этих выражений,
внезапно покидая лицо императора, исчезает полностью, не оставляя
никаких следов. На наших глазах без всякой подготовки происходит смена
декораций; кажется, будто самодержец надевает маску, которую в любое
мгновение может снять. (…) Лицемер, или комедиант, — слова резкие,
особенно неуместные в устах человека, притязающего на суждения
почтительные и беспристрастные. Однако я полагаю, что для читателей
умных — а только к ним я и обращаюсь — речи ничего не значат сами по
себе, и содержание их зависит от того смысла, какой в них вкладывают. Я
вовсе не хочу сказать, что лицу этого монарха недостает честности, —
нет, повторяю, недостает ему одной лишь естественности: таким образом,
одно из главных бедствий, от которых страждет Россия, отсутствие
свободы, отражается даже на лице её повелителя: у него есть несколько
масок, но нет лица. Вы ищете человека — и находите только Императора. На
мой взгляд, замечание мое для императора лестно: он добросовестно
правит свое ремесло. Этот самодержец, возвышающийся благодаря своему
росту над прочими людьми, подобно тому как трон его возвышается над
прочими креслами, почитает слабостью на мгновение стать обыкновенным
человеком и показать, что он живёт, думает и чувствует, как простой
смертный. Кажется, ему незнакома ни одна из наших привязанностей; он
вечно остается командиром, судьей, генералом, адмиралом, наконец,
монархом — не более и не менее. К концу жизни он очень утомится, но
русский народ — а быть может, и народы всего мира — вознесет его на
огромную высоту, ибо толпа любит поразительные свершения и гордится
усилиями, предпринимаемыми ради того, чтобы се покорить.
Историю нужно знать обязательно, ведь это наука о прошлом. История нужна для того, чтобы помнить и знать, что было в прошлом : войны, императоры, правившие государством, средневековья, первобытные люди, с чего начиналась жизнь и т.д
История это очень полезно, важно и познавательно!
Ответ:
Высокие воинские качества арабов. Арабская армия отличалась быстротой, дисциплиной и воодушевлением солдат. Арабы были прирожденными воинами.Военная наука усваивалась для них быстро и легко.