Забыв о палестинке, она тихонечко шмыгнула к загнетке и опрокинула в корзину
весь чугунок.
А брат в это время, думая, что сестра все стоит за его спиной,
рассказывал ей о чудесной палестинке и что, правда, на пути к ней Слепая
елань, где много погибло и людей, и коров, и коней.
Но бедные птички и зверушки, как мучились все они, стараясь выговорить
какое-то общее всем, единое прекрасное слово!
Поднимаясь все
выше, толстея стволами, они впивались сухими сучьями в живые стволы и
местами насквозь прокололи друг друга.
Затаив дыхание, сидели дети на холодном камне, дожидаясь, когда и к ним
придут лучи солнца и обогреют их хоть немного.
Так бормотали дружно тетерева, собираясь в то же время подраться.
Осторожно покрикивая и постукивая палками, загонщики взбудили волков, и
они сначала тихонько пошли в свою сторону.
Травка, постояв немного, даже поднялась вверх
на задние лапы, как заяц...
Поглядев еще раз внимательно в сторону прямого следа на Слепую елань,
Травка окончательно повернулась в сторону тропы, обходящей Слепую елань с
правой стороны, еще раз поднялась на задние лапы, уверясь, вильнула хвостом
и рысью побежала туда.
Очень волновались старушки елки, пропуская между собой мальчика с
длинным ружьем, в картузе с двумя козырьками.
Слова в предложении связаны по смыслу.
В 1608 году побывал в Италии один англичанин, которого звали Томас Кориат. Во время путешествия он вел дневник, в который записывал все, что его особенно поражало. Описывает он и великолепие венецианских дворцов, стоящих посреди воды, и красоту мраморных храмов Древнего Рима, и грозное величие Везувия. Но одна вещь поразила Кориата больше, чем Везувий и венецианские дворцы.
В дневнике есть такая запись: «Когда итальянцы едят мясо, они пользуются небольшими вилами из железа или стали, а иногда из серебра. Итальянцев никак нельзя заставить есть руками. Они считают, что есть руками нехорошо, потому что не у всех руки чистые».
Прежде чем отправиться домой, Кориат обзавелся такими «вилами». Вилка, которую он купил, была мало похожа на наши вилки. У этой вилки было всего два зубца, а ручка, украшенная на конце шишечкой, была совсем крошечная. В общем, этот инструмент напоминал скорее камертон, чем вилку.
Приехав домой, Кориат решил похвастаться перед друзьями и знакомыми своей покупкой. На званом обеде он вытащил из кармана вилку и принялся есть по итальянскому способу.
Все взоры устремились на него. А когда он объяснил, что это за штука у него в руках, всем захотелось рассмотреть поближе итальянский инструмент для еды. Вилочка обошла весь стол. Дамы восторгались изящной отделкой, мужчины удивлялись изобретательности итальянцев, но все в один голос решили, что итальянцы большие чудаки, что есть вилкой очень неудобно.
Томас Кориат пробовал спорить, доказывая, что нехорошо брать мясо руками, потому что руки не у всех чистые. Это вызвало общее возмущение. Неужели мистер Кориат думает, что в Англии никто не моет рук перед едой? Неужели нам мало десяти пальцев, данных природой, и мы должны добавлять к ним еще два искусственных пальца? Пусть-ка он покажет, легко ли справляться с этими вилами.
Кориат захотел показать свое искусство. Но первый же кусок мяса, взятый им с блюда, шлепнулся с вилки на скатерть. Смеху и шуткам не было конца. Пришлось бедному путешественнику спрятать свою вилочку обратно в карман.
<span>Прошло лет пятьдесят, прежде чем вилки вошли в моду в Англии.</span>
Серо-жёлтый туман поднимался к небу.Запахло гарью.Вскоре послышался необычайный треск,свист и визг разносились по лесу.Зашумело в вершинах елей и лиственниц.Белки перелетали с дерева на дерево,волки выбегали из лесных трущоб,через дорогу промчалось стадо лосей,над деревьями быстрее вихря проносились лесные птицы.Заклубился над лесом багровый дым,палящий ветер понёсся низом между деревьями,вершины елей и лиственниц подёрнулись пламенем,брызнула из деревьев смола,и со всех сторон понеслись от них огненные струйки.