Все славянские боги, входившие в древний языческий пантеон, делились на богов солнечных и богов функциональных. Верховным божеством славян был Сварог (он же Род). Солнечных богов было четыре: Хорс, Ярило, Дажьбог и Сварог. Функциональные боги славян: Перун - покровитель молнии и воинов, Семаргл – бог смерти, образ священного небесного огня, Велес - черный бог, владыка мертвых, покровитель торговли, книг, мудрости и магии, Стрибог - бог ветра. Славяне издревле отмечали смену времен года и смену фаз солнца. Так, за каждое время года (весну, лето, осень и зиму) был ответственен свой бог (Хорс, Ярило, Дажьбог и Сварог), особо почитаемый на протяжении всего сезона. Так бог Хорс почитался в период между зимним солнцестоянием и весенним (с 22 декабря по 21 марта). Ярило почитался между весенним солнцестоянием и летним (с 21 марта по 22 июня). Дажьбог почитался в период между летним солнцестоянием и осенним (с 22 июня по 23 сентября). Бог Сварог почитался между осенним солнцестоянием и и зимним (с 23 сентября по 22 декабря). Традиция почитания славянских богов на Руси имела глубокие корни и была очень живуча. Даже после принятия православия и Крещения Руси, наиболее могущественные славянские божества продолжали почитаться под видом православных святых.
Рассказ Ивана Сергеевича Тургенева "Муму" меня очень поразил. Когда Герасим убил собачку, я не могла сдержать слез. А как же было тяжело ему самому! Ведь он вырастил Муму из маленького щеночка. Это единственное существо, которое любило Герасима, да и он успел привязаться к собачонке. Но Герасим был крепостным и вынужден исполнять все приказы и капризы своей госпожи.
Я задаю себе вопрос: "Почему же Герасим не ушел в деревню с Муму?" Он не посмел ослушаться барыни, но и не захотел существовать в доме, где распоряжаются жестокие и бесчеловечные люди. А барыня опять нашла виноватых, чтобы выгородить себя.
Крепостное право унижало не только крестьян, но губило и самих помещиков, приучало их к безнаказанности.
В рассказе Тургенева "Муму" мы видим барыню, которая думала только о себе, своем покое, а другие люди должны были ей угождать, выполняя любую ее прихоть. Против такого порядка вещей выступает писатель. Он был честным человеком и не мог мириться с крепостным правом.
Когда читаешь Булгакова, становится страшно - то что Он описал - это суровая и жестокая реальность, врезающаяся в память тупым ножом. Это жестокие картины беззакония и общечеловеческой ненависти, посеянной революцией и коммунистами. В этом отмирающем, покинутом жизнью обществе ещё остались личности, способные к противостоянию подлой системе. Господин Преображенский - гениальный врач. Ставя экмперемент над собакой, он получает нового человека - человека нового времени, такого же жестокого как и это время. Способного на подлость, дикого Шарикова, обучаемого не менее бездушным Швондером. Профессору ничего не остаётся, как вернуть Шарикову собачий облик, ибо Он понимает, что не может вмешиваться в замысел бога. Это первое, чему учит Собачье сердце. Второе - каждому в этой жизни предназначена своя роль и своё место. Третье - крупные перевороты негативно сказываются на жизни людей. И самое главное. Собачье сердце учит видеть душу человека и понимать её.
Одним из самых распространенных мотивов в литературе о Гумилёве стал «зверский» характер убийства заговорщиков. К. И. Чуковский заносит 1 января 1922 года в дневник реплику писательницы М. В. Ватсон о том, что Гумилёв был «зверски расстрелян»30. Ю. П. Анненков в своей «Повести о пустяках» утверждает, что Гумилёв был даже не расстрелян, а забит прикладами — «чтобы не слышно было выстрелов» (какие-либо ссылки на источник в этом полубеллетристическом произведении отсутствуют)31. О брошенном в яму «окровавленном прахе» Гумилёва упоминает В. В. Вейдле32.
Другой распространенный мотив в мемуаристике — мужество Гумилёва перед расстрелом. Здесь авторы полагаются исключительно на сведения, полученные «из третьих рук», а заодно на собственную фантазию. Для этого цикла версий весьма характерна вера в Гумилёвский героизм. «Я не знаю подробностей его убийства, — признается А. Н. Толстой, — но, зная Гумилёва, знаю, что стоя у стены, он не подарил палачам даже взгляда смятения и страха»33. Н. А. Оцуп заявляет, что и без свидетельств очевидцев друзьям покойного было ясно: Гумилёв умер «достойно своей славы мужественного и стойкого человека»34. О том, как умер Гумилёв, пытается представить Э. Ф. Голлербах: «Думаю: мужественно, с полным самообладанием»35. Р. В. Плетнев полагает, что Гумилёв улыбался в лицо своим расстрельщикам36. Свою версию случившегося предложил и В. В. Набоков: «Одной из главных причин, по которой <…> ленинские бандиты казнили Гумилёва, русского поэта-рыцаря, было то, что на протяжении всей расправы <…> поэт продолжал улыбаться»37<span>.</span>
Счастливый день
странный гром
жадная земля